Искатель, 2012 № 09 - Журнал «Искатель»

— Просьба к вам будет одна, — сказала медсестра, которая провожала их. — Говорите с ним о чем угодно, только не произносите слова «шахта».

— Шахта? — вздрогнув, переспросил Свят.

— Шахта, шахта — подтвердила девушка. — Не говорите ему о шахте и не спрашивайте. А то... В общем, не говорите это слово, и все.

Ждать пришлось довольно долго. Помещение с деревянными скамьями и облупленной батареей наполняла какая-то теплая вонь — так пахнет давно не стиранное полотенце.

— При чем тут шахта? — спросила Настя.

— Знать бы... — сказал Свят. — Будем придерживаться нашего плана.

План, разработанный наспех, пока они, по указанию смешливых старушек, перешли балку и поднялись по неширокой улице прямо к зданию психбольницы, состоял в том, чтобы наврать дяде Бобе Смурову о дальнем родственнике из Днепропетровска, который, будучи на смертном одре, передал для дяди Бобы одну вещь. Свят хотел упомянуть Днепропетровск и показать Смурову серебристый пистолет. Иных зацепок у них не было. Правда, теперь, благодаря медсестре, на их вооружение поступило еще одно слово...

— Днепропетровск? — визгливым голосом произнес дядя Боба. — Не знаю никого в этом городе. Скверный городишко!

— Это очень красивый город, — мягко возразила Настя. — Зеленый, цветущий, с множеством маленьких фонтанов.

Дядя Боба был когда-то веселым и рыжим. Смуров, который сидел перед ними и постоянно кутался в синий больничный халат, будто ему было холодно, оказался угрюмым, враждебно настроенным стариком. И совершенно лысым.

— Был я в этом красивом... — Он вдруг нехорошо рассмеялся, его глаза вылезли из орбит. — Ха-ха-ха! Я от бабушки ушел, я от дедушки ушел, а от тебя, крокодил, и подавно уйду!

— О чем он говорит? — обернулась Настя к Святу.

Он качнул в ее сторону ладонью, переключая инициативу на себя.

— Что там какой-то Днепропетровск, дядя Боба! — сказал он. — Многие люди гутарят о тебе с уважением. Слава о таком веселом хлопце вышла далеко за пределы района, докатилась до самых отдаленных городов.

Свят замолчал, ожидая, что Смуров купится на лесть.

— А как же! — воскликнул он, подняв голову, и в его облике появилось что-то птичье. — Я был о-го-го какой! Тот еще хулигашка... — Он вдруг понизил голос, покосившись на Настю: — Они думали, что я педофил. Но я перехитрил их, как братец Кролик.

Свят и Настя переглянулись. Речь шла, несомненно, о Днепропетровске. Дядя Боба сидел у школы. Троюродный брат Насти натравил на него милицию. Вот и весь сказ. Вот почему он тогда исчез. И снова, как много лет назад, Святу пришла в голову мысль: а может, и не было ничего? Никаких таинственных событий? По крайней мере, человека, сидевшего перед ним, эта история и вовсе не касалась... Впрочем, через секунду он так уже не думал, поскольку Смуров вдруг наклонился к нему и доверительным шепотом произнес:

— Пистолетик-то я успел в урну выбросить у лавочки. Хи-хи-хи! Кто-нибудь его нашел потом, подумал: игрушка.

— Что за пистолетик? — небрежно спросил Свят.

— Да был у меня один пистолетик.

Настя вдруг достала из сумочки серебристый и ткнула им Смурову в грудь:

— Этот?

Старик так перепугался, что вскочил, попятился к двери и вдруг заорал:

— Сестра! Сестра!

— Да иду сейчас! — донесся совсем близко знакомый голос девушки, но шаги ее за стеной направились в другую сторону.

Что-то ей там понадобилось внезапно. Может, в туалет пошла и на призыв больного реагировать не торопилась. Свят понял, что времени осталось считанные секунды и решился прибегнуть к крайнему средству. Что-то было связано у старого психа со словом «шахта». Он понятия не имел, как конкретизировать вопрос и просто бросил в пространство комнаты это слово:

— Шахта!

Больной замер, будто окаменел. Свят встал, растопырил руки, будто ребенок, пугающий другого ребенка, и повторил громко:

— Шахта!

Смуров вдруг посмотрел на него осмысленно и прошептал:

— Я там был. Я все видел. Я знаю о них все.

— Что именно? — спросил Свят деловым тоном.

— Все! — повысил голос больной, сдвинув брови. — Не верите? Я и сам поначалу не верил. Но глянул в сторону: гроб с покойничком летает над крестами. А вдоль дороги мертвые с косами стоят. И тишина...

Сказана была вроде бы нелепость, просто цитата из старого фильма, но так весомо и серьезно, что Свят будто бы увидел эту жуткую картину.

— Какие мертвые? — спросил он. — Где стоят?

— Вдоль дороги, — глухо произнес Смуров. — Вот так.

Он выставил перед собою сжатые кулаки, будто держа в руках лопату или флаг.

— И тишина... — добавил он шепотом.

В этот момент двери открылись, и на пороге появилась медсестра. Окинув взглядом Смурова, стоявшего посредине комнаты с поднятыми руками, она сказала строго:

— Время посещения закончено. Иди-ка ты, Смуров, на ужин, а то остынет. Давай, давай, — добавила она, помахивая рукой.

Смуров остановился на пороге и замер, вновь изобразив знаменосца.

— Вот так! — повторил он и вышел.

— Я же предупреждала, — с грустью произнесла медсестра. — Не надо было говорить о шахте.

— А мы не... — начала было Настя.

— Вы зацепили самую суть его болезни. Вообще-то свидания положено проводить в присутствии персонала. Это я так, расслабилась на свою голову...

— Что все это значит? — спросил Свят.

Медсестра испытующе посмотрела на него.

— А вы что — кино не смотрели?

— При чем тут кино? — едва скрывая раздражение, спросил Свят.

— А это все из кино. Я хорошо знаю историю его болезни, читала, конечно. Смуров был на съемках в молодости. Там действительно были мертвые с косами: так революционеры пугали белогвардейцев. Я, правда, не поняла, зачем их пугать. После этих съемок он и лег в нашу клинику в первый раз. Через