Живи и дай поесть - Моргана Бест

– Макс! Хватит! – Я повернулась к Блейку. – Прости. Сегодня я летала в Рокгемптон, чтобы забрать его у бывшего мужа. Макс никогда раньше ничего подобного не говорил. Он всегда был очень воспитанным какаду.

– *&$%##& тебя, легавый! Свинья! – снова выкрикнул Макс, и я ахнула.

Я поспешила к Максу, подхватила его и отнесла в садовую комнату в задней части коттеджа.

– Сиди здесь, несносная птица.

Когда я вышла, Макс крикнул мне вслед:

– Да, в этом у тебя зад и правда выглядит толстым!

Я пришла в ярость. Мой бывший муж, должно быть, потратил немало времени, чтобы научить Макса ругательствам – просто мне назло. Выходит, он всё это время и собирался вернуть мне птицу – вместе с новым и, скажем так, интересным словарным запасом.

На кухне я нашла Блейка.

– Давай я перед уходом заварю тебе чаю, – сказал он. – Хочешь чего-нибудь поесть?

– Нет, спасибо, – ответила я. – Сейчас кусок в горло не полезет.

Блейк сочувственно посмотрел на меня.

– Иди посиди на диване. День у тебя выдался тяжёлый.

– Это уж точно, – сказала я. – Сначала долгие перелёты, потом пришлось разговаривать с бывшим мужем – удовольствие сомнительное даже в лучшие времена, – а под конец Элисон попыталась меня убить.

Я изо всех сил старалась не расплакаться.

– И мой бывший муж, Эндрю, тоже пытался меня убить. Я знала, что он человек не из приятных, но…

Я умолкла: до меня наконец дошло, что всё это значит. Я знала, что мой бывший муж – подонок, но ни за что на свете не подумала бы, что он убийца. Своими руками он, наверное, не смог бы этого сделать, но одно то, что он одобрил убийство, было уже достаточно страшно. Он согласился на то, чтобы Элисон убила Тима Хиггинса, и хотел, чтобы она убила и меня. По щеке скатилась слеза.

Я посмотрела на Блейка: он аккуратно размешивал сахар в моём чае. Приятно было, что в кои-то веки обо мне кто-то заботился, принёс мне чаю и беспокоился за меня. Может быть, когда-нибудь, оправившись от того, что бывший муж пытался меня убить, я снова решусь с кем-нибудь встречаться.

Как только Блейк протянул мне чашку, Макс снова заверещал:

– Ну и рожа!

Я вздрогнула и пролила немного чая на рубашку.

– Я в порядке, – сказала я, увидев тревогу на лице Блейка. – Спасибо за чай и за то, что отвёз меня домой.

Блейк замялся.

– Ты справишься? Или попросить Крессиду зайти к тебе?

– Нет, всё хорошо, спасибо, – заверила я и вдруг прикрыла рот ладонью. – А Крессида и мистер Баттонс? Им уже кто-нибудь рассказал об Элисон?

Блейк кивнул.

– Констебль Райт как раз отправился к ним. Ну, если ты уверена, что всё в порядке, я пойду. Не забудь утром зайти в полицейский участок и дать показания.

– Не забуду. Спасибо тебе за всё.

С этими словами Блейк ушёл, и я осталась в коттедже совсем одна – если, конечно, не считать моего какаду-сквернослова.

Глава 22

На следующее утро я ехала домой из полицейского участка, где давала показания. Когда я поравнялась с пансионом, Крессида замахала мне рукой, призывая остановиться.

– Лорд Фаррингдон приглашает вас к нам на утренний чай.

Как тут было отказать? Я кивнула и припарковалась.

Вскоре я уже сидела в главной гостиной пансиона с Крессидой, мистером Баттонсом, лордом Фаррингдоном и Сэнди. Разумеется, мне пришлось рассказать Крессиде и мистеру Баттонсу всю неприглядную историю предыдущего дня – удовольствия в таком пересказе не было никакого.

– Не обижайтесь, Сибил, но лорд Фаррингдон говорит, что собак нельзя пускать в дом, – сказала Крессида, – хотя лично я не возражаю. Ой, да перестань на меня так смотреть, лорд Фаррингдон.

Словно по сигналу, лорд Фаррингдон зашипел на Сэнди, и та тут же подбежала ко мне и обслюнявила колено. Мистер Баттонс достал белый льняной носовой платок и принялся усердно оттирать мне колено.

Зато я пила чай «Английский завтрак» из изящной чашки тонкого костяного фарфора и ела сэндвичи с огурцом – без корочек, нарезанные маленькими треугольниками. Они понемногу начинали мне нравиться.

– Знаете, – сказала я, – я приехала в Литл-Таттерфорд, чтобы жить тихо и спокойно. Похоже, теперь, когда всё это позади, я наконец-то смогу зажить именно так.

Крессида и мистер Баттонс согласились. Лорд Фаррингдон, думаю, тоже, но он просто сидел, а Сэнди пускала слюни.

Мистер Баттонс достал из кармана набор карточек «Manfulness»⁠[2] и развернул белую льняную ткань, в которую они были завёрнуты.

– Пожалуй, вытяну одну карточку.

– Нет, – сказала Крессида. – Лучше мне этого не знать, – добавила она, но было уже поздно.

Он вытянул карточку. На лице у него мелькнул ужас.

– Что случилось? – встревоженно спросила я.

– На ней пыль! – воскликнул он. – Как же это могло случиться?

Он яростно протёр карточку и вернул её в колоду. Затем перевернул другую и прочёл вслух: «Разберитесь с тем, что больше всего нарушает ваше чувство порядка».

Я поспешила его остановить.

– По-моему, мы все заслужили немного покоя, мистер Баттонс.

Я посмотрела на него так строго, как только могла. Он едва заметно кивнул, признавая поражение.

– Всё произошло так быстро, – добавила я. – И до переезда сюда мне хватало неприятностей, но тогда хотя бы никто не пытался меня убить.

Я сама не понимала, что на меня нашло, но, видимо, потрясение последних дней наконец давало о себе знать. Я спрятала лицо в ладонях и вздохнула.

– Сибил, не думаю, что в Литл-Таттерфорде полно желающих вас убить, – сказала Крессида тоном, который, видимо, считала утешительным. – И не думаю, что здесь ещё будут убийства, – добавила она с улыбкой.

Наверное, она была права. Литл-Таттерфорд трудно было назвать опасным городком. И всё же я приехала сюда, чтобы сбежать от всех тревог прошлого, а они настигли меня – да ещё как.

– Всё, что случилось… это просто… я не знаю…

Голос у меня постепенно стих. Мистер Баттонс и Крессида не сводили с меня глаз, и я продолжила:

– Как будто город чем-то запятнан. По крайней мере, для меня. Я не уверена, что смогу по-настоящему расслабиться, пока остаюсь здесь, – призналась я.

Крессида расстроилась, но мистер Баттонс сохранял невозмутимость.

– Вы ведь не собираетесь уезжать, Сибил? – в отчаянии спросила Крессида.

– Нет-нет, не волнуйтесь, – сказала я, выдавив короткий смешок. – Я только думаю вслух. Наверное, я всё ещё немного в шоке.

Я снова вздохнула и сделала долгий глоток чая.

– Хотя кто знает? Может, этот город просто не для меня.

После этих слов мы замолчали. Прошло, наверное, всего несколько минут, но казались они куда дольше.

– Если позволите, я буду с вами предельно откровенен, Сибил, – начал мистер Баттонс.

Я сразу поняла: дальше ничего приятного не услышу. Когда человек просит позволения быть откровенным, хорошего не жди.

– Думаю, это чувство будет преследовать вас, куда бы вы ни поехали. К самому городу оно не имеет решительно никакого отношения. Конечно, вы пережили ужасное, но