Зарубежный детектив 2026-9 - Джон Бердетт

что придется просить помощи у Кимберли. В Виргинии у нее целая команда умников, а поскольку убитый — американец, это веская причина попрать его право на неприкосновенность личной жизни, в котором он больше не нуждался. Пока я над этим размышлял, эксперт проверил адресную книгу.

— Взгляните, — обратился он ко мне.

Я повернулся к экрану. Там был я сам: фамилия, должность, адрес…

«Сончай Джитпличип, детектив Тайской королевской полиции, Восьмой район»…

Далее следовали номер моего мобильного телефона и адрес электронной почты.

Все посмотрели на меня, и я не сомневался, что Сукум и Лек подумали: это связано с моим особым положением, которое я занимал в организации Викорна. Я же был потрясен. И встревожен.

Недоумение и страх вынуждали действовать. Если он знал мою фамилию и адрес, что он знал обо мне еще? Есть много вещей, которых набираешься за двадцать лет сыскной работы: всякие приемчики, которые откладывались в мозгу и о которых ты двадцать раз успел забыть, но все всплывает, если убеждаешь себя, что дело стоит усилий. Правда, до этой минуты я не считал дело Толстого Фаранга своим расследованием.

Вернувшись в спальню, я взял кусок кожи и снова открыл дверцу сейфа. Она немного остыла, но была еще достаточно горячей, чтобы было нельзя схватиться голыми руками. С помощью кожи я открыл ящик с полкой в верхней части сейфа, затем, орудуя собственными ключами, вытащил оттуда маленькую металлическую коробку. Она упала на защитный лист железа, который положил на пол сварщик. Крышка отскочила, и, естественно, мы уставились во все глаза на содержимое. В коробке лежали камешки сероватого оттенка. Женщина из вестибюля сходила в ванную и вернулась со стаканом воды. Я осторожно полил ею камни. На ощупь они были удивительно твердыми, но маленькими и совсем не красивыми, будто сероватые полупрозрачные панцири креветок до того, как их сварят.

Я пожал плечами. Трудно предположить, какое отношение они имели к столь впечатляющему убийству Фрэнка Чарлза. Камешки были похожи на те, что собирают на пляже во время летнего отдыха, кладут в шкаф, а затем забывают о них. Слишком крохотные, неказистые и бесцветные для драгоценных.

Я сообщил Сукуму, что увидел все, что хотел.

— Куда ты теперь?

— Сначала в «Сад роз», затем в Катманду. — Выходя из квартиры американца, я бросил взгляд на Лека.

От Восьмой сой до расположенного на Седьмой сой «Сада роз» всего полмили пешком. По дороге я позвонил своему агенту из бюро путешествий. И пока шел, думал, что Фрэнк Чарлз, наверное, также ежедневно проделывал этот путь. Около «Сада роз» негде оставить «лексус». Или его вес не позволял ему ходить и он брал такси? Когда я оказался рядом с баром, у меня уже был билет до Катманду на вторую половину дня.

Десять тридцать утра в этой части Бангкока время раннее. В баре сидели две девушки, читали тайские газеты и, прежде чем прийти в рабочее настроение, тихо переговаривались между собой. Многие женщины взяли здесь за правило работать полный день — приходить в десять и уходить в шесть независимо от того, успешно или нет идут дела в их смену. Я заказал пиво и, пока ждал, наблюдал за входом.

Вошла девушка, по виду китаянка, направилась прямо к святилищу Будды под бодхи-деревом,[137] воскурила фимиам, сложила ладони у лба, отвесила поклон и, присев в баре, заказала кофе. Она не из Исаана, а с острова Пхукет, где ее родители владели мини-маркетом. Ей надоело возиться, раскладывая по полкам товары, или сидеть у кассы — профессия проститутки показалась более привлекательной. Другая девушка, очень темная, по чертам лица почти индианка, была из Нонг Кая на реке Меконг на границе с Лаосом. Когда-то она была замужем за англичанином, но тот ее бросил ради другой проститутки, на шесть лет моложе. Она узнала меня и кивнула. Когда улыбалась, на зубах блеснули украшенные алмазами скобки. И наконец, Сарли. Вся семья, в том числе она сама и двое детей, жила на средства ее помешанного на работе брата, циркача на мотоцикле, пока тот не погиб в аварии. Поскольку никакой страховки у него не было, денег они не получили, и все родные единодушно решили, что Сарли должна торговать собой. Добродушная Сарли не возражала. Она работала на ткацкой фабрике, удивлялась, почему Будда создал ее такой красивой, и хотела заняться чем-нибудь более интересным. Но проституция исключалась, пока на этот путь ее не толкнули карма и отчаяние. Если бы отец Сарли не принимал лекарств от сердца, он не мог бы работать на рисовом поле. А если бы такое случилось, даже Сарли не сумела бы спасти семью от голода.

Вот порог переступил высокий худощавый индус лет под сорок. Я знаю из первых уст: он настолько одарен природой, что лишь немногие девушки (гордясь, в свою очередь, собственным мастерством) готовы после первого свидания повторить все его трюки. Но это нисколько не уменьшает блеск его глаз, когда он, движимый инстинктом размножения, оглядывает бар, выбирая кандидатуру на одиннадцатичасовую постель. За ним явился моложавый грузный англичанин. Он столько заколачивает в Эссексе, где занимается производством бойлеров, что каждый год проводит три месяца в Таиланде, что, впрочем, компенсируется скидкой с налогов. Отдых начинается с легкого распутства, а заканчивается необузданным пьянством. По некоторым признакам я определил, что теперь он находится в начале периода. Англичанин устроился в баре с «Дейли миррор» и время от времени бросал застенчивые взгляды на вход. И вот наконец появились Понг, за ней Ник, Тонни и О.

Я отвел Понг за боковой столик и заказал ей выпивку.

— Тот раз, когда фаранг Фрэнк Чарлз привез вас вдесятером в свою квартиру, — ты помнишь, когда это было?

Девушка нахмурилась.

— Точно не уверена. Во время Кхао Пханса.[138] Я помню, потому что мой брат — монах и мы всегда во время сезона дождей ездим к нему на день. — Девушка просияла. — Ты можешь проверить у него в паспорте. Я только что вспомнила: это был день рождения фаранга. Поэтому-то он нас и погрузил всех вместе в одну ванну.

— В каком он был настроении?

— О, просто блаженствовал: гладил нас, целовал, говорил, какой он счастливый, что мы — его единственная семья. И воскликнул: «Разве может быть что-нибудь лучше, если у мужчины десять очаровательных, близких, словно родных, девушек!» Затем действие виагры прошло, он расплакался, а мы ушли. Фаранг не очень хорошо реагировал на спиртное, а выпил почти целую бутылку шампанского, потому что шампанское никому