Зарубежный детектив 2026-9 - Джон Бердетт

настроении, умоляющего Мой, и та, изящная и до крайности грациозная, сделала все, чтобы ему помочь. Я словно наблюдал сцену из спектакля: действие происходило на балконе, но вместо диалогов следовал зримый обмен чувствами. Ее «помочь» казалось мне чем-то вроде настроения бесконечного великодушия, а не чем-то практически применимым. Пришло в голову, что наркотик задурманил мне голову, но я тут же отбросил эту мысль как смехотворную и спросил:

— Вы говорите мне правду, доктор? — А сам про себя удивился: разве она мне что-нибудь вообще говорила? Но, обращаясь к Мой, я держал над ее плечом письмо Викорна. — Просто кивните, доктор. Вы слишком под кайфом, чтобы лгать. — Она кивнула, но я не отдал письмо. — Скажите мне одну реальную вещь. Только одну.

Мой посмотрела на меня. Ее немного выводило из себя, что я продолжаю оказывать сопротивление.

— Фильм существует. — Она произнесла это так, будто фраза стоила ей дорогого. — Он его все-таки доснял. У меня есть копия.

Я протянул ей письмо.

— Что вы с ним сделаете?

Мой прикусила губу.

— Посмотрю еще несколько раз, затем уничтожу. Моя копия — единственная в мире. Такие вещи никогда не попадают на широкий экран, хотя и являются шедеврами. Он доверил мне уничтожить картину, но должен же у него быть хотя бы один зритель.

— И вы стали идеальным зрителем этого кино?

— Угадали. Была дьяволом, с которым ему пришлось заключить соглашение для этого особого дела. Стала его настоящей музой. Можно сказать, он снял этот фильм для меня. Когда я смотрела его первый раз, отказывалась верить, что человек может так точно отразить жизнь. — Она повернулась и стала говорить луне: — Он все-таки совершил побег. Своим способом, но совершил. Можете считать меня лгуньей, но это была та самая причина, почему я ему помогла. Если бы мне были нужны его деньги, я бы вышла за него замуж. — Мой надолго замолчала. — Это была своего рода любовь. Не плотская, много лучше. Если хотите, эстетическая.

— Доктор, пожалуйста, можно мне посмотреть фильм?

— Нет. Никогда. Я ему обещала. А я не нарушаю обещаний.

Я сделал вид, будто собираюсь уходить, но внезапно задал вопрос:

— Кхун доктор, зачем вы дали Фрэнку Чарлзу мою фамилию?

Вопрос ее огорошил, и она быстро заморгала.

— Конечно, я не уверен, что это именно вы, но не могу представить, кто бы еще мог снабдить его моим именем и адресом. Больше некому.

Теперь она смотрела на меня так, словно я слегка свихнулся.

— Моя фамилия, номер личного телефона и домашний адрес в адресной книге в его компьютере, — пояснил я.

Мой склонила голову набок, нахмурилась, затем улыбнулась:

— Ах, детектив, вы сами себя перехитрили. Вспомнила: не я указала ему вашу фамилию, а вы сами. Вы ведь когда-то строчили рецензии на фильмы. И давным-давно написали отзыв о единственной картине, которой он гордился — его самой первой. Как она называлась? Кажется, «Черная среда»? Вы еще обвиняли его в плагиате.

— Я?!

— Сто лет назад. Вы тогда только-только окончили академию.

Я начал припоминать. Это было так давно, что фамилии режиссеров и сюжеты старых картин стерлись из памяти. Смутно всплыло: как-то на открытии фестиваля показывали американский фильм-нуар. Он был добротно сработан, однако разочаровывал своей подражательностью. Отсутствием оригинальности. Но неужели я в самом деле употребил слово «плагиат»? Я же был из тех восторженных юнцов, которые принимали кинематограф за форму религии.

Мой кивнула.

— Он рассказал мне об этом однажды вечером, когда мы вдвоем были на коксе. Вроде бы даже посмеялся над своей досадой из-за того, что какой-то евразийский коп из «третьего мира» набрался наглости его критиковать, — все в ироническом духе. Не спрашивайте, где он раздобыл ваши данные, — я уверена, ничего дурного он не замышлял. Скорее всего хотел как-нибудь пригласить вас выпить, да так и не собрался. Знаете, когда его химические элементы были сбалансированы, он оставался очень цивилизованным человеком, этаким городским бонвиваном. Если только очередное юношеское увлечение не сносило его с катушек.

Я начал откланиваться, но не стал просить ее вызвать мне такси, а решил уехать тем же путем, каким явился — через реку. Мой вызвала паромщика, чтобы тот перевез меня на другой берег.

Когда я дома стелил постель, мне вспомнилась ее угроза о том, что благодаря наркотику на следующий день меня будут преследовать мысли об утраченной нирване. Но, проснувшись, я не испытал ничего подобного. Наоборот, чувствовал себя превосходно и решил, что она солгала. И не только в том, что касалось наркотика, — во всем, о чем говорила мне вечером. Снял ли Фрэнк Чарлз на самом деле свой фильм? Владела ли Мой копией его картины?

Глава 25

И вот я наконец в самолете — лечу в Катманду. Устроился у иллюминатора (с правой стороны), на этот раз прихватив камеру, и пользуюсь возможностью дать мозгам отдых. С помощью метода дисковой пилы Тиецина отринул от себя все, и только тогда стал ясен вопрос, который без моего ведома не давал покоя подсознанию. Дело касалось чего-то подозрительного, о чем я услышал в последние два часа.

Ах вот оно что! Мысль возникла как червяк, которого тащат из норки. Ситуация такова: вы преуспевающий режиссер, которого третья жена застукала с любовницей, причем происходит это в то время, когда в вашей фарангландии немалая толика судебной и душевной энергии тратится, чтобы покарать таких людей, как вы и Билл Клинтон. В результате вы остаетесь без денег. Бросились бы вы на месте Фрэнка Чарлза в Непал снимать, что называется, «кино не для всех» — документальную ленту или игровой фильм, который обречен на коммерческую неудачу, даже если его выпустить на широкий экран? А он и такой попытки не сделал. Есть ли в этом хоть какой-то смысл?

Если вы король сентиментального вздора и сентиментальный вздор принес вам богатство, разве не логичнее предположить, что вы откроете все шлюзы индустрии сентиментальной ерунды и будете трудиться не покладая рук, пока не рассчитаетесь с долгами? А если вас мучает совесть и вы хотите помочь бедному порабощенному народу Тибета или бедному свободному народу Непала, не лучше ли отложить это дело до тех времен, когда вы восстановите свое финансовое положение? Гм-м… И еще: фильм ни в коей мере не объясняет все его непальские визы. Съемки картины на местности, как правило, не занимают больше трех месяцев — следовательно, Фрэнку Чарлзу было достаточно одной, максимум двух виз. А в его паспорте проставлено больше десяти за шесть лет. Он перестал регулярно ездить в Непал