Зарубежный детектив 2026-9 - Джон Бердетт

из нас не нравится. Сказал, это самое дорогое шампанское в Бангкоке, больше чем по триста долларов, и он приготовил его для нашей вечеринки целый холодильник. Но для меня оно на вкус как духи. И другие девушки тоже не пьют спиртного.

— Он всегда страдал от перепадов настроения?

Понг подумала и пожала плечами:

— Откуда мне знать?

— Ты ведь регулярно с ним спала, чаще других?

Девушка кивнула.

— По крайней мере была в тог период его любимицей. У него менялись фазы, словно он подыскивал себе жену, но слишком увлекся поиском.

— Он впадал в меланхолию после занятия сексом?

На этот раз Понг глубоко задумалась. Я решил, что она старается не ошибиться в том, что говорит.

— Я работаю здесь пять лет и ни разу не встречала фаранга, который был бы в мире с собой. Наверное, это оттого, что они не буддисты, как мы. Иногда я задавала себе вопрос…

— Какой? Уж не голубой ли он?

— Нет-нет, ничего подобного. Я спрашивала себя: может, он ищет себе мать? — Понг смущенно посмотрела на меня.

«Доморощенные рассуждения на тему психологии не слишком распространенное явление среди работающих здесь девушек», — отметил я про себя и приготовился слушать дальше.

— Однажды, — продолжала Понг, — он рассказал мне о фильме, который сам снимал. Вроде бы в Гималаях. Говорил, это самое главное в его жизни. Но он не сумел его закончить. Признался, что хранит в сейфе копию наполовину отснятой картины и каждый день пересматривает, надеясь, что посетит вдохновение. Сказал, если удастся закончить фильм, он вновь почувствует себя цельным и, наверное, найдет себе тайскую жену. Я решила, что он хочет вселить в меня надежду. Но когда пообщалась с другими девушками, которые были его любимицами, они признались, что фаранг и им говорил то же самое. Поэтому я решила: его пристрастие зависело от того, кто в этом месяце ему по душе. А главное в жизни для него был тот фильм. Но иногда он проговаривался о какой-то женщине в Непале. — Понг пожала плечами. — Но очень неопределенно. Мужчины после секса вообще ведут себя очень неопределенно, если сразу не засыпают.

Я спросил, не упоминал ли Фрэнк Чарлз меня, или не спрашивал ли фамилии тайских полицейских, или не знала ли Понг чего-то такого, что могло связывать его и меня. Она недоуменно покачала головой: что могло быть общего между им и мной?

Я попросил назвать мне девушек, которые присутствовали на шестидесятилетии американца, и вообще всех, кто имел с ним связь. Затем подзывал по одной, совал по сто бат и задавал одни и те же вопросы. Это упражнение заняло все утро, но не принесло результатов: ни одна из девушек понятия не имела, какая может быть связь между покойником и мной, а они бы запомнили, если бы американец упомянул мое имя.

Я почувствовал себя виноватым, словно на меня указали пальцем как на подозреваемого. Решил, что мне надо еще раз поговорить с доктором Мой. Позвонил в бюро путешествий и отложил поездку в Непал.

Глава 24

Доктор Мой съехала из отеля «Ориентал» и вернулась в свой дом у реки. Сукум нехотя признал, что она не намеревалась сбежать, а просто затеяла с ним очередную коварную игру… Или на самом деле решила сделать в доме ремонт? Я мог назначить с ней встречу, но о ее способности уклоняться от разговора ходили легенды, и у меня возникло ощущение, что в ее планы не входит снова беседовать со мной. Как известно, к ведьмам лучше всего подбираться ночью, по воде и без предупреждения.

В случае с доктором Мой такая возможность существовала. Адрес я знал, поскольку однажды мне пришлось провести несколько дней в Тхонбури на месте преступления неподалеку от ее дома.

Подзаработав на смерти двух мужей, которых, как она утверждала, не убивала, Мой нарушила еще одно табу своего класса: купила участок совсем не престижной среди людей ее круга земли — у реки, рядом с каналом, вдоль которого выросло целое стихийное поселение: стояли покосившиеся деревянные домики на сваях, бегали грязные ребятишки, малодоходные авторемонтные мастерские растянулись на целую милю. Со временем Мой стала для соседей «крестной матерью». Она обеспечивала бесплатными лекарствами неимущих, устраивала праздники и даже давала юридические советы тем, кто конфликтовал с копами. Каждый был ей чем-то обязан, все ее обожали, и никто не собирался предавать, если хотел и дальше жить в этом месте. Трудно представить, сколько свертков с невесть какими химическими смесями вносили в ее дом и выносили оттуда старушки, приплывающие на сампанах по реке и каналу.

Я доехал на такси до реки в Клонг Toe, прошел по тропинке вдоль моста и оказался на берегу, где ждали два каноэ с мотором. Договорился о цене с лодочником, худющим, не брившимся дня три алкоголиком лет под семьдесят. Он, дернув за шнур, завел крохотный мотор, и мы, повернув к противоположному берегу с поправкой на течение, поплыли мимо возвышающихся над нами у причалов черных корпусов грузовых судов, главным образом китайских и корейских.

Хотя земля доктора Мой примыкала к реке Чаопрайя, она располагалась в излучине, образующей бухту, и была защищена от волн проходящих мимо больших кораблей. Мы замедлили ход, пропуская шумный, ярко освещенный плавучий ресторан, который направлялся к отелю «Гранд Палас», и поплыли к темному пятну пустоты на другом берегу. Затем приглушили мотор до тихого стрекота и скользнули в черную лагуну.

Каноэ повернуло к берегу, и я увидел дом. Он был построен из современных материалов, но строго в традиционном стиле: на высоких сваях с выходящей на реку террасой вдоль всего здания футов двадцать шириной, с щипцами,[139] напоминающими клювы гаруд.[140] Когда мы приблизились, стало ясно, что благодаря утонченному вкусу, Мой превратила жилище в нечто близкое к совершенству: сквозь легкие занавески из больших окон струился золотистый свет, внутри я заметил китайскую мебель черного дерева и шезлонги с пастельной обивкой.

На балконе обилие спускающихся из подвесных ваз растений, в основном орхидей, создавало атмосферу леса. На мгновение появилась горничная в форме — принесла напитки сидящей в кресле-качалке женщине (обнаженные плечи, белый чеонгсам[141] из шелковой жаккардовой ткани — высокий воротник, жемчужные извивающиеся драконы). Женщина курила манильскую сигару и читала журнал.

Услышав шум мотора, она не спеша подняла голову, но меня заметила, только когда каноэ ткнулось в ее причал. Однако нисколько не удивилась, даже послала горничную на пристань встретить и проводить меня в дом. Наверное, такие