Зарубежный детектив - Мэри Хиггинс Кларк

Стивен неодобрительно нахмурился.

— Но ведь теперь она практически уже член вашей семьи. Где же ее преданность?

Кендра замахала руками, пытаясь отмести его возмущение.

— Она достаточно предана мне и моим детям. Поэтому она и пересказала мне все, что поведала этому продюсеру.

— Что именно?

— Это неважно, ведь я знаю, что невиновна. В конце концов, урон, который мне может нанести эта передача, все же не бесконечен. — Но, произнося эти слова, призванные успокоить как его, так и ее саму, она вспомнила обещание, которое дала тому ужасному типу из «Улья», известному ей только как Майк. Она поклялась ему жизнями своих детей, что продюсер телешоу никогда ничего о нем не узнает. Но теперь Кэролайн рассказала Лори о ее привычке припрятывать большие суммы наличных, привычке, которую она сохраняла и по сей день. Значит, рано или поздно они наверняка начнут допрашивать ее с пристрастием о том, на что уходят эти деньги.

И эти ее ужасные слова, о которых Кэролайн рассказала Лори и ей самой. Неужели я наконец свободна от него? Она была так несчастна в этом браке. Она так пала духом, находилась в таком отчаянии. Тогда она была всего лишь тенью самой себя. Но все равно стыдно было говорить такое.

Ее несчастность была настолько глубока, что она желала смерти своему собственному мужу — и отцу своих детей. Нелегко представить себе такое, но она определенно слышала эти слова, произнесенные ее собственным голосом. Этот ее возглас плюс наличные, ушедшие и уходящие неизвестно на что, в сочетании с говорящими против нее свидетельствами, которые могла предоставить полиция, — всего этого будет достаточно, чтобы упечь ее в тюрьму до конца ее дней. И тогда Бобби и Минди воспитают их холодные как лед бабушка и дедушка и превратят их в миниатюрные копии самих себя.

Она не может этого допустить. Она заплатит этому Майку из «Улья» столько, сколько он захочет, чтобы он держал рот на замке до конца времен.

От этих невеселых мыслей ее отвлек вид Стивена, смотрящего на нее взглядом, в котором читалось одно только обожание.

— У меня нет слов, чтобы выразить, как я благодарна тебе за все, что ты сделал для меня и моих детей, Стивен.

— Ради тебя я готов сделать все, что угодно, Кендра. Я люблю тебя. — Она видела, что эти его слова удивили его самого. — Как родного человека, — добавил он и коротко обнял ее, прежде чем открыть входную дверь.

Она поняла, что его чувства глубже, чем он хочет показать, но — как бы нелепо это ни звучало — единственным мужчиной, которого она когда-либо любила, был Мартин Белл. Однако это было до того, как она узнала его по-настоящему, до того, как он стал вести себя с ней так, будто она его вещь. Неужели со Стивеном у нее появится еще один шанс обрести доверие и любовь?

Глава 38

К тому времени, когда Лори начала разворачивать подарки на вечеринке, устроенной в ее честь, сенатор Дэниел Лонгфеллоу налил себе бокал каберне на своей кухне. Его жена готовила ужин для их собак. Из-за пищевой аллергии Линкольна требовалось кормить смесью из рецептурных консервированных кормов и гранулированного сухого корма из кролика и овощного пюре. И, поскольку Ли Энн была убеждена, что собаки заметят, если хозяева станут относиться к ним по-разному, Айк получал точно такую же еду, как и его собрат.

Сенатор заметил взгляд, который его жена бросила на его бокал вина, но вслух она ничего не сказала. Они оба редко пили вино по будним дням — они положили себе это за правило вскоре после своего знакомства, когда до них дошло, что они слишком часто употребляют спиртное и это не идет на пользу их учебе в Колумбийском университете. И «сухие будни» стали частью их распорядка — одной из многих, которые они сделали для себя обязательными ради максимизации своего здоровья и работоспособности.

Но визит продюсеров шоу «Под подозрением» привел сенатора в такое настроение, что ему захотелось выпить вина.

— По-моему, все прошло гладко, — сказал он Ли Энн. — А что думаешь ты?

— Я могу отвечать только за мою часть беседы. Они вели себя вполне разумно. Однако у меня создалось впечатление, что им мало что известно о том первоначальном расследовании, которое проводила полиция. Это меня удивило.

Дэниел отпил глоток вина.

— Похоже, ты недооцениваешь те усилия, которые мне пришлось затратить на то, чтобы полиция не упоминала наши имена. По-видимому, начальник полицейского департамента говорил серьезно, когда заверил меня, что детективы, ведущие расследование этого дела, не видят причин впутывать в него нас.

Он так упорно работал — нет, они так упорно работали — над тем, чтобы добиться своего нынешнего успеха. Когда его впервые избрали в законодательное собрание штата, он был уверен, что поедет в Олбани и сумеет осуществить все те радикальные перемены, к которым он призывал во время своей первой избирательной кампании. Но он был всего лишь одним из ста пятидесяти депутатов законодательного собрания штата Нью-Йорк, которое погрязло в болоте кумовства и назначения на должности за оказанные услуги. А затем, едва он освоился в столице штата, как началась новая избирательная кампания, и ему опять пришлось всеми правдами и неправдами добывать пожертвования и заниматься закупкой рекламных площадей. Политологи продолжали называть его восходящей звездой, но ему просто некуда было восходить. Сенаторы от штата Нью-Йорк и его губернатор не собирались никуда уходить, и он так и застрял на том, что должно было стать его «стартовой работой» в политике.

К тому же место, в котором он застрял, было ненавистно Ли Энн. За закрытыми дверями, когда они оставались одни, она называла Олбани «скучнейшим городишкой» и то и дело напоминала мужу, насколько они оба умнее всех его коллег. Ко всему прочему, из-за расстояния, разделяющего столицу штата и его крупнейший мегаполис, значительную часть года их брак представлял собой дистанционные отношения.

А затем, благодаря назначению одного из двух сенаторов от штата Нью-Йорк на пост в администрацию президента, на небесах вдруг образовалась вакансия и место для восходящей звезды Дэниела Лонгфеллоу неожиданно нашлось. Проработав в сенате два года, остававшиеся от срока его предшественника, ушедшего в администрацию, он три года назад с легкостью переизбрался на новый срок. В штате рейтинг одобрения его деятельности доходил почти до 80 процентов, что было просто неслыханно в нынешние неспокойные времена. Но самое главное, во всяком случае для него, заключалось в том, что он, как ему