Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 - Лен Дейтон

внутри. В углы, где скапливается песок. На стены, где трещины прочерчивают очертания ящериц. В глаза мужчины, чьи зрачки горят, как жареные каштаны. В блеск окон, которые сияют так ярко, что кажутся разбитыми, готовыми оторвать любой взгляд, приближающийся к ней…

Сегюр продолжает более спокойным голосом – в данный момент он контролирует ситуацию, нет и речи о потере контроля:

– С автомобилем 4x4 у нас есть шанс его догнать?

– Не лги.

– Это правда. Ребята с «Париж-Дакара» меня за всё хвалили.

Это имя пробуждает в памяти Хайди воспоминания. Глупая гонка, заключающаяся в том, чтобы спустить на землю грузовик с шумом и загрязнением в регионах, которые этого ничем не заслуживали, терроризируя мирные деревни и уничтожая фауну и флору охраняемых биотопов.

«Митинг проходит здесь?» — спрашивает Сегюр, который, должно быть, думает о том же, что и Хайди, или даже хуже.

– Гораздо дальше на восток, в сторону Тимиауина. Но им нужны были машины.

Сегюр опускается на одно колено, открывает свой портфель — он не выпускал его из рук во время поездки — и достает несколько пачек долларов.

Он кладет один из них на стойку и переходит на неформальное обращение «ты»:

– Если внимательно присмотреться, у вас все равно должен быть Jeep или Range Rover.

– Извините, я не сдаю машины в аренду незнакомцам.

Врач протягивает ему еще одну пачку денег (вероятно, его личные сбережения).

– А с водителем?

– С водителем, возможно.

Сегюр вздыхает и спокойно произносит:

– Если мы с парнем из вашего района возьмем у вас в аренду машину, есть ли у нас шанс догнать Алена?

– Да, он неопытный водитель.

– Вы его знаете?

– На самом деле нет. Он только начинает свой бизнес.

– Но вы подарили ему новенькую машину.

– Нет, не новая. Старая модель.

Свифт вмешивается. Он кажется спокойнее:

– Как нам его найти?

– Нужно просто ехать. Путь всего один.

Мужчина начал хихикать про себя, как говорят в нотариальных конторах. Зубы у него были жёлтые, если не считать полированного золота.

– А водитель?

Вот он. Высокий, красивый, неповторимый пустынный гончий. Он, несомненно, с юга, из Африки к югу от Сахары. Его лицо напоминает едва высеченный кусок угля. Он не улыбается, не разговаривает. Возможно, он рычит. Это многообещающе.

На нём грязная джеллаба, собранная наверху тюрбаном, обвивающим уши. Ткань тёмно-синего, почти баклажанового цвета. Его бритая голова кажется крошечной на фоне этого кратера ткани. При наличии фантазии он мог бы сойти за воина-туарега, но ему потребуется серьёзная переделка.

«Мусар — лучший!» — воскликнул араб тоном, в котором одновременно звучали удовлетворение и ирония.

Приходится поверить ему на слово: другого выбора нет.

Глядя на Муссара, Хайди подумала, что пустыня проникла в его душу, в его вены. Люди здесь были моряками, но верными и сухими. Горизонт проносился перед их глазами, и это не было ни вспышкой радости, ни проблеском свободы. Они напоминали древних людей, живших в страхе перед богами, подобно жителям Фив, страдавшим от угрозы Сфинкса, или, в другом ключе, жителям Острова Черепа, напуганным присутствием Кинг-Конга.

Пока машину готовят, Хайди делает несколько шагов по агентству. Глинобитные хижины, грязные улицы, пыльные площади — всё красное. Даже пальмы выглядят как глиняные скипетры. Оцените оттенки: охра, коралл, бордовый… Мрачная деталь: кучи пластиковых пакетов висят на ветвях увядших деревьев, словно мёртвые листья современности.

Сегюр рассказал ей, что когда-то, на работорговле, эта стоянка была великолепным оазисом, тенистой пальмовой рощей. С тех пор воду пришлось перекрыть. Она никогда в жизни не видела такого сухого места.

«При малейшей проблеме, — предупредил араб, — вы вернетесь назад».

«Какого рода проблема?» — спросил Свифт.

– Вот увидишь. Они всегда есть.

Мужчины, управляющие машиной, — не обычные люди. Хайди никогда не видела туарегов, но когда сталкиваешься с легендой, узнаёшь её. Простая аналогия: в этом багряном городе эти синие люди похожи на капли неба. Слёзы чистого индиго, которые не желает поглощать пыль.

Дело в том, что у них нет лиц.

Они носят вуали, но не так, как мусульманки, чья чёрная ткань разрезает их лицо, словно гильотина. Они с гордостью, даже изяществом, прячутся под платками. Осторожные, хрупкие. Эти мужчины не стыдятся своих лиц. Напротив, они словно оберегают их. Тайна, да, но и гордость тоже.

Мешки, тюки, канистры с бензином… Эти манёвры бесшумны. Всё заглушает песок. Хайди сама чувствует его укусы на лице и сквозь одежду, словно нападение насекомых или паразитов.

Она всё ещё там, сидит на пороге агентства, но совершенно не в себе, в том смысле, в каком это слово употребляют наркоманы. Пьяная, обдолбанная, под кайфом… Она даже не помнит, зачем она здесь. Нет, даже не в этом дело: она больше не имеет ни малейшего представления о своём предназначении на Земле. На самом деле, она её покинула. Она плывёт, плывёт, летит…

–Линадхаб!

Это слово – сигнал к началу. Она встаёт и, отряхивая зад, бормочет строчку из «Маленького принца» Сент-Экзюпери: «Что-то светится в тишине».

Ему кажется, что это лучший эпиграф для его прогулки по бессмыслице.

31.

Сегюр не из пустыни, но всё же время от времени сталкивался с Великим пожаром. Он знает, что значит выдерживать сотни часов под палящим солнцем, наблюдать за однообразным, кажущимся неподвижным пейзажем, предаваться галлюцинациям, мельком видеть целую череду видений, подпитываемых жаждой и светом, пока бродишь по дюнам. Вы сказали мираж?

Для него пустыня, даже безграничная, — всего лишь ступенька. Все люди с чёрным сердцем знают, что Сахара — это врата в другой мир — мир Центральной Африки. После Алжира с его засухой, Нигера с его равнинами, Камеруна с его саваннами, следуют зелёные языки Южного Судана, леса Центральноафриканской Республики, буйные просторы двух Конго… Кишащая жизнью вселенная, которая окутывает тебя, словно изумрудный плащ, и в конце концов гасит твои чувства, почти затопляя их…

Пока что Сегюру приходится довольствоваться редкими кустами, оазисом тут и руинами там, словно растаявшими на солнце. Живых существ мало, а то и вовсе нет. Чаще всего это полузакопанные, белесые трупы, остатки каравана…

Двигаясь на юг, он испытывает странное ощущение, будто вновь следует по следам собственной судьбы. Как эта история ужасных убийств может вернуть его на следы прошлого?

Он открывает окно и закрывает глаза. Под лёгким ветерком (январь — лучшее время года для Северной Африки, тёплый днём и прохладный вечером) он позволяет воспоминаниям уплывать прочь, словно