Зарубежный детектив 2026-10 - Кейт Аткинсон

бы крестовый поход, крестовый поход детей — нет, это другое, правильно? Война с неверными. До сих пор встречается, малолетние солдаты в Африке, она видела по телевизору. Раньше неверными были арабы, а теперь это мы. Она взяла яблоко, ощупала — кожура морщинистая, мягкая. Разлагается. Вот что происходит с ее мозгом. Он разлагается.

— Боже мой, Тилли, — сказала Саския. — Что вы делаете?

— Пеку, — величественно объявила Тилли. — Собственно говоря, я пеку пирог.

— Вы вся в муке, — сказала Саския. — Вся кухня в муке. Вы повытаскивали все кастрюли и сковородки. Тут что, бомба взорвалась?

— О нет, уверяю тебя, от бомб гораздо больше беспорядка, — сказала Тилли. — Я, знаешь ли, была в Гулле во время войны.

— Тилли, вы в курсе, который час?

Тилли глянула на кухонные часы.

— Три, — любезно сообщила она.

Время пить чай. Чайник свежего чая и кусочек вкуснейшего пирога, вот радость-то. Мать хорошо пекла, выпечка — объедение, замечательные бисквиты, мягкие, как облака. От кулинарных талантов Тилли у матери руки опускались. Никто тебя замуж не возьмет, если не научишься готовить. Ну что ж, Тилли ей покажет. Пригласит ее на чай и…

— Три часа ночи, Тилли! — рявкнула Саския. — Три часа ночи.

— А, — пробормотала Тилли, — то-то я смотрю, темно как. — Оказывается, по слабоумным дряхлым щекам катятся слезы. Вот оно, начало конца.

* * *

Он уснул и проснулся от кошмара. В кошмаре за ним гнался торс — безголовое, безрукое и безногое женское тело, то ли Венера Милосская, то ли портновский манекен. Но Джексон знал, что на самом деле это его сестра. Вечно его сестра. Теперь она бестелесна, но в его снах живее некуда.

Перед смертью Нив копила на манекен. Сама себя обшивала. Джексон до сих пор помнит вечернее платье, которое она шила для рождественской вечеринки на работе. Ездила в Лидс за изумрудным атласом. Платье до колен, она встала на кухонный стол в туфлях, которые собиралась надеть к платью, и велела Джексону подколоть подол. Он ходил вокруг, измерял расстояние от стола до ее коленки, гладким треугольным портновским мелком из ее корзинки с рукодельем ставил на платье крестики.

Удивительно, глубоко близкое — изумрудный атлас, ноги сестры, обтянутые тонкими чулками. Их мать, не склонная к комплиментам, поскольку никогда не получала их сама, временами роняла замечания о прекрасной фигуре и красивых ногах Нив. У матери, говорил отец Джексона, ноги были что кроватные столбики. Если б мать не умерла полугодом раньше, подол подкалывала бы она.

— Девушке нужна мать, — сказала Нив.

Она печалилась, и потому он не сказал: «Мальчику тоже». Да она и сама понимала.

— С куклой будет проще, — сказала она, крутясь на месте, пытаясь разглядеть подол.

Джексон думал, кукла — это во что дети играют. Или, может, куклы — это подруги брата.

— Нет, — засмеялась Нив. — Портновская кукла, манекен. Ты его переделываешь так, чтоб у него был твой размер.

Она не успела дошить платье — погибла, а подол так и остался приметан крупными белыми стежками. Платье висело на двери ее спальни, внутри не было тела Нив, и платье стало плоское, вяло обвисло, будто Нив внезапно стала невидимкой. Она, собственно, и стала. Брат Джексона Фрэнсис сказал:

— Жалко, что она не закончила, ей бы понравилось, если б ее похоронили в платье. — А потом сказал: — Блядь, Джексон, что я несу? Жалко? Что за бабье слово. Жалко, что она умерла, вот как. — И бросил платье в огонь.

Джексон и не думал, что оно сгорит так быстро. Выхватить его из огня он, само собой, не успел.

Джексон ходил в похоронную контору смотреть на тело Нив. На ней был саван вроде допотопной ночной сорочки. До подбородка — чтобы не было видно отметин на шее, где Нив душили. И все равно лицо было какое-то не такое, словно труп лишь притворялся его сестрой и не очень при этом старался. Она бы ни за что по доброй воле не надела саван. Нив любила изысканную старомодную одежду, высокие каблуки, мягкие свитеры, узкие юбки до колен.

У него была пара старых фотографий, на которых она тоже на себя не походила, но не была чужая, как этот труп. Неизвестно, что стало с фотографиями. Сгорели, надо полагать. В Кембридже, уже после развода с Джози, его дом взорвали. (И снова краткий пересказ интереснее подробной версии.)

В гробу Нив гораздо больше пошло бы зеленое платье. Никто бы и не увидел, что оно недошито.

Спустя несколько лет после ее смерти Джексон уехал из дому и взял с собой лишь одну ее вещь — маленький керамический колодец желаний с надписью «Целый колодец счастья из Скарборо». Нив ездила туда на день с друзьями и привезла Джексону подарок. Подарки тем драгоценнее, поскольку у них в семье были делом почти неслыханным. В Британском музее стоят целые горшки, что хранились в неприкосновенности тысячи лет, а от колодца желаний не осталось ни осколка — тоже взрыв виноват.

Он лежал, глядел в потолок, зная, что сна теперь ждать и ждать. Интересно, что сейчас делает женщина, с которой он переспал вчера. Может, опять гуляет по городу в стаде подруг или, что вероятнее, она дома, вместе с владельцем скейтборда, крепко спит, разложив обеды по коробкам и развесив школьную форму, подготовившись к новому рабочему дню. Джексона куснули угрызения совести — он с ней так и не попрощался, выскользнул, точно лис из курятника. Хотя, если вдуматься, какая разница? Ну вот правда?

С соседней кровати доносился дружелюбный собачий храп нового напарника. Не буди спящего пса, подумал Джексон.

Телефон загудел, и Джексон нащупал выключатель лампочки у кровати.

Сообщение от Надин Макмастер из завтрашнего мира: «Боже, откуда у вас это фото? Это я, сто процентов. ВЫ ЧТО-ТО ВЫЯСНИЛИ?? КТО Я??!!!!»

«Пока ничего, — немногословно ответил он. — Не волнуйтесь, наберитесь терпения». Не хотелось бы нести ответственность за преждевременные роды Надин Макмастер, спровоцированные восклицательными знаками. Не стоило, довольно запоздало сообразил он, скармливать ей новости по кусочку — с каждой загадкой ее тревога расцветала все пышнее. Лучше бы в конце предъявить ей историю целиком, обвязанную красной атласной лентой: «Поздравляю, вы оказались подлинной наследницей рода Романовых!» (И если что — нет, с клиентами Джексона ничего подобного не приключалось.) Пока дела обстояли так, что он, похоже, не мог сообщить Надин Макмастер, кто она, — только кем она не была.

* * *

— …Значит, заканчиваем сегодня поздно, завтра начинаем рано, и почти никто этого не заметит, поскольку в промежутке все будут работать. Я просто хочу ввести вас в курс дела. Для тех, кто меня не