Зарубежный детектив 2026-10 - Кейт Аткинсон

— Ужин с танцами в гольф-клуб, — повторил Барри, пытаясь расчислить смысл.

Всплыло смутное воспоминание о какой-то благотворительности, пятьдесят фунтов, его всей толпой заставили купить билет. Стрикленд, Ломакс — они как носороги, Лен Ломакс хуже всех. Нет сил уйти на пенсию, лишиться власти, и они торчат в благотворительных советах, комитетах по сбору средств, на заседаниях магистрата, чтоб журналисты и общество не позабыли их имен. Пользы не приносят, но не готовы признать свое бессилие. Барри согласен разве что купить мак на Поминальное воскресенье — вот и вся его благотворительность.

— Да, — терпеливо сказал Стрикленд, — ужин с танцами. Ты идешь?

Никак не уснуть. Барбара храпит, лицо вымазано кремом, в волосах бигуди. Может, позаимствовать у нее снотворного? Скажем, все, какое есть. Выбрать легкий путь, в противоположность трудному. Едва ему удалось погрузиться в неприятную дрему, зазвонил телефон. Барбара во сне застонала — тихий скулеж раненого зверька. На часах у кровати — пять тридцать. Значит, на добрые вести рассчитывать не приходится.

— Еще одно убийство, шеф, — сказала Джемма Холройд.

— Тоже рабочая лошадка? И не говорите, что все вы таковы.

— А мы таковы? Пока не опознали. Нашли в Хедингли, у входа в кинотеатр «Коттедж-роуд». Удары по голове, ножевые ранения.

— Ну знаете ведь, как говорят: один раз — невезение два — совпадение, три — серийный убийца.

— Я бы воздержалась от скоропалительных выводов, шеф.

— Чем скорее выпалим, тем скорее доберемся до конца.

— И к тому же, если убийства как-то связаны, больше похоже на массовые.

— Это все слова, убийство есть убийство.

Он дал отбой, лег и уставился в потолок. Лидс и мертвые проститутки. Не произноси слова на «П». Он повернулся к Барбаре, погладил ее по спине:

— Хочешь чаю, милая?

Без убитого женского трио он бы прекрасно обошелся. Если б женщин не было, мужчины их не убивали бы. Тоже выход.

Кэрол Брейтуэйт. Интересно, где сейчас ребятенок. Несколько недель просидел взаперти с трупом матери. Как звали, Барри забыл. Трейси талдычила про него месяцами. Майкл. Точно. Майкл Брейтуэйт.

10 апреля 1975 года

Назавтра, в детском отделении. Неуютно тут. Трейси коснулась детской ладошки, во сне вялой.

— Майкл, — тихонько сказала она.

Трейси думала принести ему плюшевого мишку, но, пожалуй, он для мягких игрушек уже слишком взрослый. Когда они вломились в квартиру в Лавелл-парке, мальчик цеплялся за бело-синюю полицейскую машинку, будто за соломинку, и Трейси купила ему пожарную машину. Сунула ему под бок. Глаза запали, щеки провалились, но во сне он такой умиротворенный. Судя по всему, провел в квартире с трупом матери почти три недели. Не мог открыть входную дверь. Никто не видел, как он вставал на стул и махал из окна на пятнадцатом этаже. Жил на продуктах, которые были в доме, — Кэрол Брейтуэйт в тот день сходила в супермаркет, в кухне стояли нераспакованные покупки. Потом вытаскивал пакеты всякой бакалеи из шкафов, пил воду из-под крана. В квартире дубак. Мальчик подкармливал счетчик монетами из материного кошелька, потом монеты закончились.

Он укрыл мать одеялом, чтоб не мерзла. Наверное, думала Трейси, поначалу он спал рядом с ней. К тому времени, когда явилась полиция, он спал в гнезде, которое соорудил себе из подушек и одеял в гостиной. «Живучий головастик», — сказал Ломакс. Может, привык сам о себе заботиться. Все это она узнала от Аркрайта.

По другую сторону кровати возникла Линда Паллистер, словно все это время шныряла поблизости.

— Опять вы, — поприветствовала она Трейси.

— Может, чаю выпьем? — спросила та. — В столовой? По-человечески?

Они пили жидкий перестоявший чай. Трейси купила большую шоколадку «Кит-Кат», а Линда предпочла кислое на вид яблоко. Чай с яблоками не сочетается, это все знают.

— А теперь что с ребятенком будет? — спросила Трейси.

Она разломила «Кит-Кат» на четыре палочки и, еще не приступив, уже оплакивала их кончину.

— В итоге выпишут, отправят в приемную семью, — сказала Линда, вгрызаясь в зеленое яблоко. — Родственников нет. — Крупные лошадиные зубы, из нее вышло бы отличное травоядное.

— А его отец? — спросила Трейси, и Линда Паллистер задрала бровь:

— Отца нет.

— С кем мне поговорить насчет ребенка? — спросила Трейси.

— Вы уже разговариваете, — сказала Линда. — Вы разговариваете со мной.

— Вы же понимаете, что он свидетель убийства матери? — (Чавк-чавк-чавк, механически жует свое яблоко.) — Он сказал мне, что мать убил его отец, — не отступала Трейси. — А управление просто отмахнулось.

— Ему четыре года, — сказала Линда. — Он не отличает сказку от правды. Дети врут — все дети врут, всегда. — Пауза: Линдины довольно поросячьи глазки изучали Трейси. — Человек, которого он считает своим отцом, — прибавила Линда, похлопав по папке на столе. — Кэрол не знала, кто отец.

Манильская папка с ярлыком в углу, на ярлыке машинописью: «Кэрол Брейтуэйт».

— Она уже была клиентом? — спросила Трейси, пальцем ткнув в папку.

Линда прихлопнула картон рукой, словно Трейси вот-вот извлечет оттуда бумаги силой взгляда.

— В социальной службе мисс Брейтуэйт знали, — чопорно ответила она.

— Почему?

— Я не могу обсуждать конкретные дела. — Линда вскочила, прижала папку к груди.

— Вы знали, что ребенок в опасности? — Трейси тоже поднялась, увидела, насколько она выше Линды Паллистер. — Может, если б вы к ней забегали, нашли бы Майкла чуток пораньше. До того, как он три недели провел под замком с трупом своей матери.

И снова перед глазами: Линда Паллистер забирает ребенка у Трейси, передает врачам со «скорой», держит его высоко на бедре и он смотрит ей через плечо, его уносят, а его глаза не отрываются от Трейси. Как будто протянул ручонку и вырвал кусок ее души. Трейси содрогнулась.

— На мне большая нагрузка! — огрызнулась Линда Паллистер. — Каждое дело оценивается индивидуально. А теперь, если вы не против, я пойду.

— Слушайте, — сказала Трейси и вынула авторучку, — давайте я оставлю вам свой телефон. — И она выхватила у Линды папку. — Я не буду внутрь заглядывать, честное слово. — Написала на папке «Констебль Трейси Уотерхаус» и телефон. — Это мой домашний номер, — пояснила она. — Если позвоните, скорее всего, подойдет моя мать, но вы не обращайте на нее внимания. Договорились? — Она дописала дату — так будет официальнее. — Просто чтобы быть на связи.

— На связи?

— Насчет ребятенка. Насчет Майкла.

— Мне пора. — Линда забрала папку. Лицо кислое, как огрызок ее яблока.

— Да, понимаю, на вас большая нагрузка, — сказала Трейси.

Когда Линда ушла, Трейси вернулась в детское отделение. Майкл по-прежнему спал, но она сидела у постели и смотрела на него, пока не пришел врач с жеманной молчаливой медсестрой.

— Что-то не так? — спросил врач.

Трейси пришла в форме — ей через полчаса на дежурство.

— Нет-нет, я только проверить,