Инженер смерти - Валерий Георгиевич Шарапов

— Аркадий Петрович, — тихо сказал Кочкин, — может, оно и к лучшему, что вас на допросы не пускают.

Никитин обернулся резко:

— Как это?

— Вы же понимаете, если вас не пускают — значит, кому-то это выгодно, — ровно ответил Кочкин. — А если выгодно — значит, там кто-то свой. И чем меньше вы будете лезть, тем меньше на вас будут обращать внимания. Вы для врага становитесь словно невидимым. Значит, вы сможете больше узнать.

— Сразу видно, что в разведке служил, — хмыкнул Никитин, прикуривая. — Свой, говоришь?

— Свой.

— Я давно об этом думаю. — Никитин опустился на край стола, скрестив руки на груди. — Инженер — не просто поставщик оружия. Он в системе. В нашей системе. И его прикрывают.

Кочкин промолчал.

— Семь автоматов, — продолжал Никитин почти себе под нос. — Семь ППШ в числе вещдоков. Плюс винтовка системы Маузер. Убит книголюб Блинов. Убит участковый Сидоренков. Мальчишку держали как заложника. И вот почти все бандиты в тюрьме, двое в розыске. Копай — не хочу! Но все упирается в совершенно бесполезные показания членов банды. Ты понимаешь, Ваня, нам, по сути, нечего им предъявить! Банк они не грабили. Никого при нас не застрелили. Могут сказать, что собирали металлолом, нашли автоматы и понесли их сдавать в отделение милиции. Не удивлюсь, если через пару дней их отпустят.

Он встал, прошелся до двери и обратно. Левая нога тянула сильнее обычного — от долгого стояния.

— Что ты думаешь, Кочкин? — спросил он вдруг. — Если бы ты был этим Инженером, ты бы сейчас что сделал?

Кочкин подумал.

— Затаился бы. Ушел в тень. Может, уехал из Москвы.

— А если бы не мог уехать? Если бы работа, общественное положение не позволяли?

— Тогда… — Кочкин сделал паузу. — Тогда бы начал зачищать концы. Всех, кто может на меня выйти.

Никитин знал, что Кочкин прав. Он и сам так думал, только не хотел произносить это вслух.

— Варвара Ивановна, — тихо сказал сержант. — Она видела Коптильщика в библиотеке. Она и мальчик могут его опознать.

— Да, могут — согласился Никитин. — И опознают. Ну и что? Они видели, как Коптильщик покупает оружие у Инженера? Нет. Варя видела, как он трепетно искал томик стихов, а мальчик расскажет, как Коптильщик обещал привести его к папе. При этом никто ребенка не мучил и не морил голодом. Банда святых. Ей-богу!

За окном послышался звон трамвая, протяжный и глухой. Потом снова тишина. Никитин вернулся к столу, взял протоколы и долго смотрел на них, будто надеясь прочесть между строк то, что не было написано.

— Ты прав, Кочкин, — сказал он наконец. — Я сейчас как бы выпал из сферы внимания. И я не стану спрашивать, что мне можно, а что нельзя. Просто буду делать свою работу. Дальше. До конца.

Кочкин встал:

— Чем я могу вам помочь?

— Отведи Коптильщика в камеру для допросов. Дежурному не говори, что допрашивать буду я.

Кочкин вышел.

Никитин остался один. Он сел за стол, положил перед собой протоколы и стал читать заново — медленно, внимательно, ища хоть что-то, хоть зацепку. Но слова расплывались перед глазами. «Не знаю. Не видел. Не помню».

Он закрыл глаза. В голове пульсировала кровь. Где-то рядом, за стеной, стрекотала пишущая машинка. Никитин слушал этот стук и думал о том, что невидимый враг всегда страшнее видимого. Потому что его не за что схватить. Потому что он может быть кем угодно. Даже тем, кто сидит в соседнем кабинете. И чтобы отобрать у него это преимущество, самому надо стать таким же невидимым.

Он открыл глаза и снова взялся за протоколы.

Глава 39. Коптильщик

Коптильщик сидел, откинувшись на спинку стула, и смотрел на Никитина с любопытством человека, который давно не встречал достойного противника. Худое лицо, острый подбородок, глаза живые, быстрые — в них читалась не столько наглость, сколько расчет. Он не боялся. Это было видно сразу.

Никитин закурил, медленно выдохнул дым и положил перед собой чистый лист бумаги. Не для записей — просто так, для вида.

— Значит, его погоняло — Инженер, — сказал он негромко. — Расскажи еще раз.

— Что рассказывать-то? — Коптильщик пожал плечами. — Я уже все сказал следователю.

— Следователю ты сказал, что ничего не знаешь. А мне скажешь по-другому.

Коптильщик усмехнулся:

— Почему это?

— Потому что я тебе верю, — спокойно ответил Никитин. — Ты умный. Ты не станешь врать там, где это бессмысленно. Ты просто не скажешь лишнего. Правильно?

Коптильщик помолчал, потом поддержал:

— Правильно.

— Вот и хорошо. — Никитин стряхнул пепел. — Расскажи мне про Инженера. Как человек человеку. Я не требую имен и адресов. Просто объясни, как он работает.

Коптильщик прищурился:

— А зачем вам это?

— Любопытно.

— Майор, любопытство — плохое качество для вашей профессии.

— Для твоей тоже, — парировал Никитин. — Но ты же любопытный. Иначе не стал бы главарем.

Коптильщик усмехнулся шире. Ему нравилась эта игра.

— Ладно, — сказал он. — Инженер — это не просто человек. Это контора. Серьезная. Берет дорого, но поставки гарантированные. Спрос хороший. У них полный арсенал — автоматы, гранаты, патроны. Даже снайперские винтовки есть, если надо.

— Откуда товар?

— Откуда-откуда… — Коптильщик развел руками. — Война закончилась пять лет назад. Железа осталось — вагонами. Кто-то умный успел его прибрать. Теперь продает.

Никитин кивнул. Он и сам это понимал. Вопрос был не в том, откуда оружие, а в том, кто за этим стоит.

— Допустим, — медленно сказал он, — я захотел бы у него купить кое-что. Для отделения. Как мне следовало бы поступить?

Коптильщик расхохотался — негромко, но искренне:

— Майор, вы меня убиваете… Для отделения! Хорошо придумали.

— Я серьезно спрашиваю.

— И я серьезно отвечаю. — Коптильщик перестал смеяться. — Сначала надо пустить слух. На Казанском вокзале, через карманников или цыганок. Оставить им адрес и телефон для связи. Инженер для начала все проверит. Его на мякине не проведешь. Если решит, что ты серьезный покупатель, — сам выйдет на связь.

— Как?

— По-разному. Мне позвонили по телефону. Голосом старушки. Сказали, что информацию о месте и цене найду на мусорном баке в Козельском переулке.

— И ты нашел?

— Не сразу. — Коптильщик усмехнулся. — Мои люди туда неделю ходили. Ничего. Баки чистые. А потом приехала мусорка, баки увезла, а когда пустые привезла обратно — на одном из них мелом было написано про библиотеку и книжку Гёте.

Никитин слушал, не перебивая. Он представлял себе эту картину: глухой переулок, мусорные баки, мелкая неприметная надпись на одном из них. Простая схема. И почти неуязвимая.

— А ты встречался с ним