Черные перья - Ребекка Нетли

Айрис начинает смеяться, почти беззвучно, но ее веселость леденит душу. Миссис Норт нервно ерзает в кресле. Айрис начинает раскачиваться взад-вперед, слезы и одновременно радость образуют на ее лице весьма противоречивую картину. Я не могу отвести от нее взгляда. Вдруг глаза ее расширяются и она с такой силой хватается за стол, что дрожат подсвечники. Сейчас она в самом деле безумна, способна на все.

Айрис оборачивается на меня. Я замираю. Пусть только она ничего не говорит. Я не вынесу.

Вроде бы опасность миновала, но тут ее лицо принимает другое, почти детское выражение.

– Смотри на меня. – Она почти шипит, но голосом ребенка.

«Смотри на меня». Я вспоминаю зеркало и понимаю, что схожу с ума.

Миссис Норт в ужасе. Она останавливает на мне сочувственный взгляд, хотя в нем есть что-то еще. Айрис вздыхает и падает в кресло, на лбу у нее выступили капли пота. Она больше не смотрит на меня. Все позади. Я могу немного расслабиться.

Миссис Норт тяжело поднимается со стула и подходит к Айрис, вернувшейся в реальность. Однако на лице у нее такое недоумение, как будто она предполагала оказаться в другом месте.

Миссис Норт осторожно уводит Айрис в ее комнату и возвращается. Я сижу все в том же положении, сцепив руки на коленях. Ничто на свете не заставило бы меня еще раз дотронуться до шара.

– Вы в порядке, миссис Стоунхаус? – ласково спрашивает миссис Норт.

Я мотаю головой. Какой уж тут порядок.

Миссис Норт звонит в колокольчик и советует мне пересесть поближе к камину, но я не шевелюсь.

Флора приносит бренди.

– Выпейте, миссис Стоунхаус, согрейтесь. – Миссис Норт, как ребенка, ведет меня к огню. – Я понятия не имею, что означали слова мисс Стоунхаус, и вы не обязаны объяснять мне, почему они так сильно на вас подействовали.

Я отпиваю бренди, оно опаляет горло, но это приятно.

Допив стакан, я встаю, представляя путь, который придется пройти до моей комнаты, но сейчас мне надо туда. Зажигаю лампу, надеясь, что ее пламя способно отогнать ночь. Если бы миссис Норт вызвалась проводить меня, я бы не отказалась, но просить не намерена. Такая просьба была бы равносильна признанию в том, что мне очень страшно, – не ей, самой себе.

Я иду очень медленно, в зависимости от расстояния до очередной лампы мрак то сгущается, то рассеивается. Окна дребезжат от воющего на болотах ветра, однако значительно хуже то, что сзади слышны шаги. Я останавливаюсь. Горничная, говорю я себе и иду дальше, хотя ноги горят от желания бежать. Я отошла совсем недалеко от комнат Айрис, но здесь уже намного холоднее. Опять шаги, будто крадущиеся. Сердце стучит. Неожиданно для себя я оказываюсь возле круглого окна, у портрета, с которого так злобно смотрит Джейкоб. У меня не хватает духу поднять на него взгляд, на ребенка, который – какие могут быть сомнения? – вернулся.

И опять тот роковой день, когда, возвращаясь домой, я увидела человека за деревьями. И тогда, как сейчас, мне хотелось бежать. Но я не прибавила скорости, а через какое-то время его медленные шаги подстроились к моим. Потом он пошел чуть быстрее, и мне стало страшно. Страх усиливался, и тем не менее я обернулась, чтобы встретить угрозу лицом к лицу.

Тут воспоминания и реальность сливаются, и когда тихие, как шепот, шаги раздаются снова, я, как и в тот день, четко понимаю: я не одна, кто-то – что-то – следует за мной по пятам.

Я опять останавливаюсь, ужас холодит грудь, шаги позади умолкают в гнетущей тишине. Ярость неведомого существа заполняет все пространство. Я перестаю дышать и стискиваю вспотевшие руки.

Внезапно тишину нарушает человеческий голос, отдающийся в ушах жутким эхом. Айрис.

– Нет! – кричит она. – Нет, нет, нет!

Я прикусываю язык и чувствую во рту вкус крови. Лампа выскальзывает из рук, падает на пол и через секунду гаснет. Задыхаясь от ужаса, я оборачиваюсь.

Никого. Но в конце коридора на стену падает нечеткая тень из бокового прохода – того, кто приближается ко мне, поскольку опять слышны медленные шаги.

Я не могу пошевелиться. По мере приближения тень становится четче и наконец приобретает очертания ребенка. Голос Айрис снова рвет тишину:

– Нет, нет, нет!

Надо бежать, но ноги словно приросли к полу, и я в ужасе смотрю, как из-за стены появляется рука и маленькие белые пальцы обхватывают угол. «Смотри на меня». Я отшатываюсь, с хрустом раздавив стекло лампы. И бегу.

19

Когда я просыпаюсь, комната окутана тенями. Лампы, которые я не гасила на ночь, прочти догорели. Еще не рассвело, хотя заснула я под утро. Сколько я спала? Полчаса? Меньше? Глаза будто засыпаны песком, во рту кислый привкус, в висках стучит. Болит и кружится голова, страшно хочется пить. Я переливаю в стакан всю воду из кувшина и пью. Перед глазами плывет. Джейкоб, думаю я. Джейкоб, убитый своей матерью, вернулся домой.

Я дрожу от холода под одеялом, оно не может меня согреть. Наконец раздаются звуки далеких шагов, топот, стук. Дом проснулся. Но ночь наступит снова, а я не знаю, как ее пережить.

В воздухе слабый запах гнили. Может, Джейкоб и сейчас здесь, в час предутреннего холода, но в слабом свете его призрачный облик не виден. Может, в эту секунду он тянет руку, чтобы дотронуться до меня. Как здорово было бы уехать из Гардбриджа и освободиться от его призрака. Но куда? И конечно, я не смогу забрать с собой Джона. Первого сына я уже потеряла; если потеряю и второго, мне просто не выжить.

* * *

Позавтракав, я иду к Айрис. Разумеется, мое желание рассказать ей о случившемся и утешиться ее объяснениями неосуществимо. Вдруг она поделится с Эдвардом? Если он узнает, что его новую жену, по ее мнению, преследует призрак погибшего сына, это будет слишком жестоко. Он может решить, что я вообще лишилась рассудка. Следовательно, придется сказать, что я больше не хочу ходить на сеансы.

Айрис, ссутулившись, с несчастным видом сидит в своем кресле, но при моем появлении взгляд ее слегка оживляется. Миссис Норт кутается в плед, у нее подавленный вид, а на лице застывшая, неестественная улыбка. В воздухе еще чувствуется ужас минувшей ночи – припадок Айрис, крики, услышанные мной в коридоре.

Я сажусь и жду объяснений – они должны понимать, что я все слышала.

– Как вы себя чувствуете, миссис Стоунхаус? – осторожно спрашивает миссис Норт.

– Хорошо, насколько это возможно, – отвечаю я.

– Ах, Южанка… – Айрис закрывает