Искатель, 2008 № 08 - Журнал «Искатель»

Майор Леденцов вышел во двор. Ярило лежал на траве у гаража. Его следовало оформить: вещественное доказательство. Говорят, что скоро эта межведомственная розница кончится и следствие перейдет в одни руки. А пока майор извлек мобильник, позвонил Рябинину, рассказал про болотную операцию и добавил:

— Сергей, этот Ярило может стать ключом к раскрытию краж всех статуй.

— Еду, — бросил Рябинин уже на ходу, потому что какой же следователь откажется раскрыть «глухарь»...

Вокруг страшноватого изваяния толпился невесть откуда взявшийся народ. Милиционеры, водилы, уборщица, свободные от дежурства опера, Васька из парка... Сержант драил находку щеткой, поливая из шланга и приговаривая, что любое дело надо начинать с бани. Ярило преображался на глазах, словно на солнышке стал наливаться желтым спелым соком. Майор засомневался: надо ли было отмывать, поскольку вещественное доказательство обязано предстать в первозданном виде. Как говорится, в натуре.

Приехавшего следователя Ярило восхитил. Еще бы, на солнышке тот светился, будто внутри горели фонари.

— Медный, — сказал Рябинин.

— А украденные скульптуры мраморные. Медь-то дороже. Почему не взяли?

— А ты глянь на плечо, — подсказал Рябинин.

Майор глянул и даже ковырнул. Медь кованая: лист тонкий и желтый, как осенний кленовый лист. Под ним какой-то металл.

— Сергей, похоже, начинали пилить.

— И бросили, — согласился Рябинин.

— Почему?

— Помешали.

Майор изложил версию, которую они сочинили с капитаном Палладьевым: распиленные скульптуры куда-то отсылались. Запил на плече Ярилы это подтверждал. Распилить не удалось — статую бросили в болото.

— Ярило тяжелый, — размышлял вслух Рябинин. — Наверняка к болоту подвезли.

— Следов автомобиля не видели, — неуверенно возразил капитан.

Где там было видеть, когда медное чудо тянули из болота как бегемота. Да и земля там захожена-заезжена. Клюква на кочках лежала ядреными мутно-зелеными шариками: покраснеет в сентябре, а ее уже обдирали. Клюква, болото, кочки... — это для отдыхающих граждан; для оперов это было местом преступления. А коли так, то и действовать надо согласно уголовно-процессуальному кодексу. Тем более что уголовное дело по краже статуй давно возбуждено.

— Беремся за дело, — предложил Рябинин.

— Какое дело? — неохотно удивился майор.

Следователь растолковал тоже неохотно, потому что работа предстояла долгая и нудная. Облазить болото, сфотографировать и запечатлеть Ярилу, допросить служащих парка...

— Ярилу, скорее всего, с «Пленэра» вывезли на тачке, — вспомнил Рябинин миниатюрные розовые дорожки выставки.

— Да, на машине там не пройти, — согласился капитан.

— Надо проверить тачки, — развил мысль следователь.

Капитан тронул за плечо Ваську, который далеко от них не отходил:

— Василий, много у близ живущего народа тачек?

— Парники у всех, и без тачек не обойтись.

— А парников-то много?

— С той стороны болота домов тридцать.

— Придется осмотреть все тачки, — раздраженно вздохнул капитан.

Он знал, что в сыске полно необходимой, но ненужной работы. Обойти тридцать домов, поговорить с хозяевами, осмотреть тачки, да если по правилам, то с понятыми и протоколами... Прилипчивый Васька не то усмехнулся, не то икнул. Капитан хотел было поблагодарить его за помощь и спровадить с милицейского двора, но Васька его опередил наглейшим заявлением:

— Тачки ни к чему.

Майор вздрогнул с очевидным намерением взять парня за шиворот и слегка тряхнуть, но Рябинин вежливо поинтересовался:

— Молодой человек, у вас есть версия?

— Ага, — подтвердил Васька с задором.

— Не поделитесь? — теперь свою вежливость следователь разбавил сарказмом.

— Вы ищете мужика, который ворует скульптуры?

— Именно.

— Так это художник из восьмого дома.

Оперативники молчали слегка озадаченно. Так просто серьезные кражи не раскрываются. Майор шагнул к Василию: похоже, его желание сгрести парня за шкирку окрепло. Капитан вмешался:

— Васька, балду пинаешь?

— В его доме статую видел своими глазами.

— Подглядывал, что ли?

— В окно. Я берусь за всякие работы, а на его участке трубу чистил.

— Статуя какая? — вошел в разговор Рябинин.

— Женского полу из белого камня.

— Она... э-э-э... стояла?

— Нет, лежала.

— Где?

— На диване, в обнимку с художником.

5

Над подобной информацией сперва стоило посмеяться, но у них и на это не было времени. Рябинина искал прокурор, майора Леденцова перехватывали опера, а к капитану Палладьеву подбегали какие-то личности неясного социального положения.

Говорят, что время многолико: оно стоит, еле движется, несется, уходит... Время ведет себя как хочет. За мелкой суетой не заметили, как скособочилось солнце, Ярило потускнел и стал приземистей. С болота потянуло травяным настоем.

— Игорь, ты этого любителя каменных баб знаешь? — спросил майор у Палладьева.

— Поверхностно.

Даже самой невероятной информацией пренебрегать нельзя. Тем более такой. И откладывать не годилось, тем более что следователь прокуратуры был рядом и все оформит официально. Впрочем, ему тоже на обыск требовалось разрешение судьи. Волокита сильнее времени.

— Можно проверить, не дымят ли трубы, — предложил капитан.

— Летом-то? — усмехнулся Рябинин.

— Уголовному розыску любой повод сойдет. Например, ищем насильника, — заявил майор.

— Который изнасиловал статую, — подсказал капитан.

— Ищем сексуального маньяка, — поправил следователь.

Они поехали. Новенькие коттеджи стояли вдоль болота и выглядели одиноко, потому что их было немного. Пока. Население прибывало стремительно и отовсюду: из области, со всех концов страны, из ближнего зарубежья... Скоро начнут теснить парк и осушат болото. Рябинин был убежден, что человек не рыба, которая ищет, где лучше, то есть глубже; люди должны обустраивать свою родину, а не бежать на чужую.

Капитан остановил машину у странного дома красного кирпича, вытянутого и походившего на ангар. Но крыльцо округлое и цветастое, словно этот ангар снес крашеное яичко. Недоуменному взгляду следователя капитан объяснил:

— Хозяин, Филипп Клопченко, работает художником-реставратором.

Казалось, что в доме никого нет, лишь крайнее окошко теплилось неустойчивым светом. Капитан позвонил. Неустойчивый свет сделался устойчивым и как бы разбежался по всему дому.

Дверь открыли. Почти дружеским тоном капитан сказал:

— Филипп Матвеич, извини за поздний визит, но обходим все дома.

— В парке женщина пропала, — обосновал визит Рябинин.

— Полагаете, она у меня? — кисловато усмехнулся реставратор-художник.

Самому художнику выглядеть живописно необязательно. Но Клопченко выглядел: цветастый халат, скорее всего дамский; шорты на тонких ногах того и гляди съедут на пол; голову украшал длинный тонкий хохолок, крашеный; такая же тонкая бородка, только недокрашенная...

Капитан объяснился:

— Гражданин Клопченко, у нас такая служба.

— Будете делать обыск?

— Нет, лишь пройдемся по дому.

— Смотрите, три комнаты, а наверху что-то вроде склада.

Эти три комнаты тоже походили на склад антикварного магазина. Старинные тусклые картины словно запорошены пеплом; картины современные, изображения на которых не подчинялись ни законам оптики, ни законам психологии; этажерка, уставленная терракотовыми фигурками; ряд бамбуковых стульев на четырех ножках, на трех, на двух, на одной и вообще без ножек... Капитана интересовала только емкая мебель, способная