Тёмные очки - Джон Диксон Карр

– Клянусь Богом! Клянусь Богом! Клянусь моей благословенной шляпой! Не то!

– Что здесь неверно?

– Доставайте-ка быстренько список вопросов Чесни, – взволнованным голосом распорядился доктор Фелл. – Посмотрите на них. Изучите их! Устрашитесь! Разве вы не видите отсутствия логики?

Эллиот вглядывался в список, потом переводил глаза на лицо доктора Фелла, не понимая причины его возбуждения.

– Нет, сэр, боюсь, что не вижу. Может быть, голова у меня работает недостаточно…

– Верно, просто не работает, – серьезно подтвердил доктор. – Посмотрите на эти вопросы, молодой человек. Посмотрите внимательно. Разве вы не видите, что Чесни задал совершенно ненужный, даже нелепый вопрос?

– Который?

– Вопрос номер четыре. «Какого роста был человек, вошедший в комнату через стеклянную дверь?» Черт все это побери! Ведь это один из короткого списка вопросов, тщательно продуманных и подготовленных; эти хитрые вопросы, коварные вопросы, вопросы, рассчитанные на то, чтобы застать человека врасплох. И вот пожалуйста, не дожидаясь начала, не дожидаясь того, когда будут задаваться эти вопросы, он спокойно сообщает им, кто этот человек. Улавливаете? Вы же приводили слова мисс Уиллс, которая сказала, что все они знают, какого роста Уилбер Эммет. Они жили бок о бок с ним, видели его каждый день. Поэтому, зная заранее, кто был этот посетитель, они не могли ошибиться в ответе на четвертый вопрос. Для чего же он так откровенно проболтался? Зачем подсказал им ответ на вопрос, прежде чем задать его?

Эллиот почувствовал себя неловко и мысленно выругался. Затем начал размышлять.

– Погодите-ка. А что, если в этом и заключается ловушка, сэр? – сказал он. – Предположим, что Эммет получил соответствующие инструкции: сгорбиться под плащом так, чтобы казаться на три дюйма ниже, чем на самом деле? Таким образом он подготовил для них западню. Когда он подсказывал им ответ, сообщив, что это Эммет, он рассчитывал, что они попадутся в эту западню и скажут то, что им прекрасно известно, то есть что его рост – шесть футов. В то время как в действительности рост человека, сгорбившегося под плащом, не может быть больше чем пять футов девять дюймов.

– Возможно. – Доктор Фелл нахмурился. – Я готов согласиться, положа руку на сердце, что в этом маленьком спектакле больше ловушек, чем даже вы можете себе вообразить. Однако что касается Эммета, который сгорбился, чтобы уменьшить свой рост… я не могу этому поверить, инспектор. Описывая плащ, вы сказали, что он длинный и узкий. Единственный способ для того, чтобы казаться ниже ростом, – это подогнуть колени и тащиться мелкими шажками, шаркая при этом ногами. Пусть-ка кто-нибудь попробует это сделать незаметно, ведь колени будут торчать из-под плаща, как поршни, и двигаться он будет так неуклюже, что сразу станет ясно, в чем дело. А ведь напротив, все единодушно утверждают, что походка у него была прямая и твердая. Все возможно, конечно, я это признаю, однако…

– Вы хотите сказать, что рост этого человека был все-таки пять футов девять дюймов?

– Или, – сказал доктор Фелл несколько суховато, – есть и такая удивительная возможность, что рост его был действительно шесть футов. Это утверждают два свидетеля, как вы знаете. Во всех тех случаях, когда профессор Ингрем не согласен с остальными, противоречит им, вы автоматически верите профессору. Возможно, вы правы, что так поступаете. И в то же время… хм-ф… нельзя впадать в ошибку, рассматривая профессора Ингрема как некоего оракула или авгура, и считать, что все, им сказанное, так же верно, как Священное Писание.

Снова Эллиот задумался.

– А не может быть так, – предположил он, – что мистер Чесни нервничал и назвал имя Эммета невзначай, сам того не желая?

– Вряд ли, – сказал доктор Фелл. – Принимая во внимание то, что он тут же позвал Эммета и устроил скандал, когда тот не явился. Хм-ф… нет. Этому трудно поверить, инспектор. Ни один фокусник не станет с такой легкостью раскрывать свои карты, его не так-то легко напугать или вывести из равновесия до такой степени, чтобы он вдруг взял да и показал зрителям ту дверцу, через которую исчезает его партнерша. Чесни не произвел на меня впечатления человека, способного на такой поступок.

– Я бы тоже так о нем не подумал, – согласился Эллиот. – Но что это нам дает? Только еще одну загадку плюс ко всем прочим. Вы видите какой-нибудь просвет во всем этом деле?

– И не один. Сейчас, например, понятно, каким образом были отравлены конфеты в лавке миссис Терри, верно?

– Пусть меня повесят, сэр, если мне это понятно. Каким же образом?

Доктор Фелл поерзал в своем кресле. На лице его появилось страдальческое выражение – так мог бы огорчиться сам Гаргантюа. Он проделывал неопределенные жесты и издавал таинственные звуки, похожие на утробные.

– Послушайте, – заговорил он протестующим тоном. – Я не имею ни малейшего желания сидеть здесь этаким оракулом, вещать разные истины и демонстрировать перед вами свое превосходство. Я всегда ненавидел подобного рода снобизм, всегда буду сражаться против него до последнего. Однако я утверждаю, что все эти душевные неурядицы пагубно отразились на ваших умственных способностях.

Давайте-ка рассмотрим этот вопрос с отравленными конфетами у миссис Терри. Каковы его параметры? Каковы факты, которые мы можем взять за основу? Во-первых, эти конфеты были отравлены в течение определенного времени, в течение дня, а именно семнадцатого июня. Во-вторых, их отравил либо кто-то из покупателей, зашедших в лавку, либо это сделала мисс Уиллс, ловко подменившая конфеты с помощью Фрэнки Дейла. Ибо было точно установлено, что шестнадцатого вечером все было в порядке, поскольку миссис Терри угощала этими конфетами детей на дне рождения. Можем ли мы все это утверждать с достоверностью?

– Да.

– Ничего подобного, – заявил доктор Фелл. – Все это ерунда. Я отрицаю предположение, – продолжал он яростно, – что конфеты были отравлены непременно семнадцатого июня. Я отрицаю также то, что они были отравлены кем-то, кто заходил в лавку в тот день. Майор Кроу (если я правильно вас понял) приблизительно описал тот способ, при помощи которого убийца мог проделать свои фокусы с открытой ячейкой, в которой находились на прилавке конфеты. Убийца входит с горстью отравленных конфет, держа их в руке или они лежат в его кармане. Он отвлекает внимание миссис Терри и бросает конфеты в ячейку. Верно, верно, верно! Все достаточно просто. Вполне возможно было сделать это таким способом. Но подумайте сами: разве это не глупый способ? Разве он годится для такого ловкого человека, каким показал себя этот убийца? Ведь при этом сразу становится ясно, что преступление совершено в определенный день и круг подозреваемых ограничивается теми людьми, которые заходили в лавку в тот день.

– С вашего