Кровавые деньги - Фергюс Хьюм

но Агнес оказалась десятой, у нее был свой взгляд на жизнь – кое-кто назвал бы его безумием, – но звонкой монете она предпочитала любовь. Однако она не стала принимать поспешного решения – ее отказ породил бы серьезные проблемы. Гарвингтон, со свойственной ему бестактностью, начал было обсуждать этот вопрос, не успел Джарвин уехать из поместья, но его сестра эти попытки сразу пресекла.

– Вы с Джейн идите, – сказала она, резко оборвав его. – Хочу поговорить с Ноэлем наедине.

– Ради бога, не отказывайся от денег, – с болью в голосе прошептал Гарвингтон, задержавшись у двери.

– Однажды я уже продала себя, чтобы помочь семье, – ответила она тем же негромким голосом, – но я не уверена, что готова сделать это дважды.

– Совершенно верно, дорогая, – сказала леди Гарвингтон, похлопав вдову по руке. – Любовь лучше денег. И в нашем случае это лишь означает, что Фредди придется отказаться от сытных обедов, которые ему вредны.

– Уходи, дура! – гневно воскликнул Фредди и, схватив ее за руку, потащил из комнаты, рыча, как раненый медведь.

Агнес закрыла дверь и обратила взгляд на Ламберта – тот так и стоял, сложив на груди руки, и разглядывал ковер.

– И что дальше? – решительно спросила она.

– Что дальше? – повторил он, не поднимая глаз.

– Это все, что ты хочешь сказать, Ноэль?

– Не знаю, что мне еще сказать. Очевидно, Пайн догадался, что мы любим друг друга, хотя, видит бог, мы вели себя достаточно невинно, – и решил разлучить нас навсегда.

– Ему удастся разлучить нас навсегда?

– Думаю, да. Как человек чести, любящий тебя всей душой, я не могу ожидать, что ты откажешься от двух миллионов ради любви в хижине со мной. Просить тебя о таком – это чересчур.

– Не чересчур, когда женщина любит мужчину так, как я люблю тебя.

На этот раз Ламберт все-таки поднял голову, в его глазах вспыхнули удивление и восторг.

– Агнес, ты же не хочешь сказать, что тебе лучше…

Она прервала его, присела рядом и взяла за руку.

– Мне лучше жить с тобой впроголодь в Аббатском лесу, чем коротать дни в одиночестве в богатом районе Лондона.

– Тебе не придется долго жить в одиночестве, – угрюмо сказал Ламберт. – Завещание Пайна не запрещает тебе выходить замуж за другого.

– Неужели я заслуживаю такого ответа, Ноэль? После того, что я только что сказала?

– Нет, дорогая, нет. – Он тепло пожал ей руку. – Но пойми и меня. Когда мужчина жертвует всем ради женщины – это правильно. Но чтобы женщина жертвовала всем ради мужчины – такой поступок правильным не выглядит.

– Так поступают многие женщины, если любят по-настоящему, как я.

– Но, Агнес, подумай, что скажут обо мне люди.

– Это будет жертва, на которую пойдешь ты, – быстро ответила она. – Я приношу в жертву одно, ты – другое. Если взглянуть на наши обстоятельства в этом свете, они вполне приемлемы. Но есть более серьезный вопрос, который требует ответа.

Ламберт вопросительно посмотрел на нее и прочел ответ в ее глазах.

– Ты имеешь в виду семейное состояние?

– Да. – Агнес тяжело вздохнула и покачала головой. – Жаль, что я родилась в благородном семействе, а не простой деревенской девчонкой. Положение в обществе накладывает свои обязательства, Ноэль. Я давно это поняла, потому и вышла замуж за Хьюберта, человека хорошего и доброго. Увы, я потеряла тебя, но других причин сожалеть о том, что я стала его женой, у меня не было. И я не думала, что он способен так меня оскорбить.

– Оскорбить, дорогая? – вспыхнул Ламберт.

– Как еще назвать этот его запрет? Я не имею права выходить за тебя замуж! Завещание зарегистрируют в Сомерсет-хаусе, его опубликуют газеты. Что тогда скажут люди, Ноэль? Я вышла за Хьюберта, чтобы заполучить его деньги, зная про чахотку и надеясь, что он скоро умрет, а я стану богатой вдовой и найду утешение в твоих объятьях. Вот уж они посмеются, увидев, что завещание опровергло мои планы.

– Но у тебя таких планов не было.

– Конечно нет. Но все решат, что были. Меня оскорбили, и кто? Мужчина, у которого не было причин мне не доверять. Поэтому я склонна отказаться от денег и выйти за тебя – пусть все знают, что эти миллионы я презираю. Однако я ношу фамилию Ламберт и должна думать о семье, как и раньше. И вот тебе главный вопрос: разумно ли ставить долг выше любви во второй раз? Ведь мы и так пережили немалые страдания, а много ли мы получили за наше самоотречение?

– Но ведь земли Гарвингтона свободны от обременений?

– Нет. В хижине я тебе сказала: Хьюберт погасил множество закладных, но право владения ими сохранил за собой. Он не брал с Гарвингтона процентов и позволял ему получать доход от заложенной земли. То есть Хьюберт вел себя очень благородно, но мой брат требовал все больше, и ссужать ему дальше деньги стало просто невозможно. Хьюберт перестал ему доверять и возвращать закладные не стал, они являются частью его имущества. Теперь оно принадлежит мне, и я могу легко все уладить, к полному удовольствию Гарвингтона. Но тогда я потеряю тебя, мой дорогой. Если же собственность перейдет к неизвестному лицу, выкупить закладные будет невозможно, и наша семья разорится.

– Неужели все так плохо?

– Именно так. Хьюберт откровенно рассказал мне, как обстоят дела. Главы нашей семьи не одно поколение транжирили деньги. Фредди ничуть не лучше прежних, к тому же совсем не разбирается в цифрах. Он не знает цены деньгам, потому что никогда в них не нуждался. Но если все распродадут – а так и будет, если я выйду замуж за тебя и потеряю миллионы, – он останется без акра земли, весь его доход составит три сотни фунтов в год.

– Дьявольщина! – Ламберт подскочил и нервно зашагал взад-вперед по комнате. – Но тогда семейству Ламбертов конец, Агнес. Как, по-твоему, мне поступить? – спросил он после паузы.

– Ждать, – тихо сказала она.

– Ждать? Чего – всемирного потопа?

– Он не наступит, пока у меня есть деньги. Я неплохо разбираюсь в делах, и Хьюберт научил меня вести финансы. Я не могла подарить ему любовь, но вниманием не обделяла, и считаю, что мне удавалось ему помогать. Этот опыт позволит мне, встретившись с семейным адвокатом, тщательно во всем разобраться. Тогда мы будем точно знать, так ли все плохо, как описал Хьюберт. Если это так, мне придется пожертвовать нашим счастьем ради доброго имени семьи. Если нет…

– Тогда что? – спросил Ламберт, видя, что она колеблется. Агнес пересекла комнату и обвила руками его шею, ее бледные щеки залил чудесный румянец.

– Дорогой, – прошептала она, – я выйду за тебя замуж. Это не будет предательством по отношению к памяти Хьюберта, я ведь всегда любила тебя, и он