Признание в убийстве - Лия Миддлтон

формулирования текста, используемая лексика – все звучало одинаково. Все о женщине, на которую он возложил все свои надежды и которой помышлял навредить. Но признание напугало нас. Зачем он написал в Комнату Исповеди? Что поменялось? Неужели он правда причинил ей вред? И мы сделали то, что обычно делаем: выяснили, кто он такой. И это был он, человек в этой комнате. Райан Киркланд.

– Мы ошибаемся? – шепчет женщина.

Райан трясет головой, воздух застрял у него в глотке.

– Я написал это признание, но никому не причинил вреда. Я не нападал на сестру Эмилии!

– Нам было необходимо узнать, кто эта женщина. И вот… Мы взломали его компьютер, – продолжает мужчина и пристально, не моргая смотрит ему в глаза с ледяным выражением лица.

– Ты проводишь много времени за своим компьютером, Райан, но, похоже, не знаешь о том, как полностью удалять свои файлы. И… Мы нашли это.

Он показывает в сторону женщины. Она разворачивает письмо перед Райаном, подняв бровь. Делает это с издевкой.

– Твое письмо, – продолжает она.

– Твое письмо, которое ты написал, когда планировал самоубийство. Оно было создано лишь спустя несколько дней после того, как убили сестру Эмилии, Софи.

– Я… эм… Я…

– Что ты теперь скажешь в свое оправдание?

Райан медленно моргает, его глаза наполняются жгучими слезами страха.

– Я не понимаю, как вы связали эти события, но вы все неправильно поняли. Это не я. И дни… Это просто совпадение.

– Что же, давай прочитаем ту часть твоего письма, которая вызвала у нас интерес, согласен? – Она прокашливается. – Так, посмотрим… Где она? А, вот же… «Мне жаль, что это случилось с Фионой. Если бы только она могла полюбить меня, но она не выбрала это». Кто такая Фиона, Райан?

– Фиона – это моя бывшая. И я… Это не то, чем кажется. И она никак не связана с сестрой Эмилии.

– Мою сестру звали Софи, – шепчет Эмилия.

Мужчина смеется, пугающий смех раздается из недр его груди.

– Райан, ты худший представитель человечества. Даже перед лицом смерти, даже понимая, что у нас есть железные доказательства, ты все еще не можешь признать свою вину. Что, если бы правда сейчас могла спасти твою жизнь? Хоть в этом случае – ты бы сделал это?

Он берет пистолет.

– Кто такая Фиона? Давай честно. Эмилия заслуживает правду.

– Клянусь… Это был не я. Что бы они ни говорили, ты должна мне поверить. Прошу…

Он смотрит на Эмилию, стоящую на другом конце комнаты, слезы льются из его глаз по лицу. Он слизывает их, когда они оказываются возле рта.

– Фиона – моя бывшая.

Мужчина качает головой, закатывает глаза.

– Хорошо, – говорит он. – Достаточно лжи. Ты хочешь, чтобы мы предоставили ей неопровержимые доказательства? Отлично.

Он поворачивается к женщине и кивает – короткий и однозначный жест. Ее рот искривляется в ухмылке, глаза сияют от мгновенного понимания.

Эмилия

3:26

Женщина делает несколько шагов к Райану и наклоняется.

Эмилия хмурится. Этого не может быть. Она пристально смотрит в его лицо, ее тело трясет. Это действительно тот человек, который убил Софи? Это тот мужчина, что перевернул весь ее мир с ног на голову?

Женщина останавливается, оборачивается к Эмилии со странным выражением на лице. Счастье? Предвкушение? Нет… Это сопереживание. Она идет к ней, протягивает руку, что-то зажато между пальцев.

– Возьми, – шепчет женщина, подойдя к ней. – Таких еще сотня на его компьютере.

Эмилия тянется и берет это, но ее душа уходит в пятки еще до того, как сознание начинает реагировать на происходящее. Будто тело знает и предупреждает ее о том, что случится.

Потому что в руке, в сжатых дрожащих пальцах, лежит фотография Софи.

Такая же, как та, что находилась в первом ящике. Фотография, которую она никогда прежде не видела. Она поворачивается, чтобы посмотреть назад на свой угол, где лежит расстегнутая цепь и стоит ящик.

У нее в груди разгорается пламя, пальцы шевелятся в ритм нарастающему гневу, скрежещущему в легких.

Фотография, которая была внутри ее ящика, все еще лежит там. И она распечатана на бумаге – копия оригинала. Оригинала, который теперь в ее руках. Со следами булавок. Как та карточка, которую Райан держал до этого.

Это она. Это точно она.

Он говорил, что это фотография его подружки. Она представила себе снимок, на котором они оба, она улыбается и смеется. Она счастлива. Черты девушки были размыты в ее воображении. Но все это время он смотрел на фотографию Софи. Фотографию, которую сделали, когда она не знала, что ее снимают. Ее младшая сестра, Софи.

Ее зовут Фиона.

Фиона. Фи. Со-фи.

Ярость разгорается внутри нее, яркое пламя сжигает весь кислород в комнате, и ее рука – та, которая сжимает пистолет, бешено трясется. Сколько зацепок она проигнорировала или упустила из-за места, в котором они очутились, и событий, через которые им пришлось пройти? Почему она ему поверила?

Эмилия вскидывает подбородок. Она поднимает руку и прицеливается прямо ему в голову.

Райан

3:27

Ее дикие глаза пылают от ярости. Она увидела фотографию. Она поняла, что он лгал о том, что не знает ее. Что он лгал насчет Фионы. Он врал ей в лицо с первой секунды их встречи, делясь лишь тем количеством правды, которая бы держала ее на безопасном расстоянии.

– Ты лгал мне! – кричит Эмилия, ее голос срывается.

– Но я…

– У тебя сотня ее фотографий? Ты сделал этот снимок! Она рассказывала, что кто-то следил за ней несколько месяцев, так это был ты! Ты, больной ублюдок!

– Но я никогда не нападал на нее! Никогда! Я только любил наблюдать за ней…

– Она боялась тебя! И когда она звонила в полицию, то сообщила о мужчине, который проник в дом и хотел причинить ей вред!

– Но это был не я! – Райан плачет от отчаяния. – Я клянусь! Прости, нельзя было врать, и я понимаю, что поступил неправильно, скрыв, что знаю, кем были ты и твоя сестра. Но я осознавал, что если расскажу правду, ты решишь, что это я. А это не так, не так!

– Что за больной человек может сочинить целую историю о незнакомке? Ты говорил, что это твоя бывшая! Ты же не был знаком с ней! Ты даже выдумал ей имя – Фиона!

– Понимаю, это звучит безумно – да, это безумие – но в моей голове она принадлежала мне! До того момента, как она появилась в новостях, я думал, что это и есть ее имя. Я никогда