Тень чужого врага - Галина Владимировна Романова

— Откуда?.. — вытаращился на него Агапов.

— Да звонил я еще раз начальнику колонии. Как вернулся с родины Воробьева, так сразу и позвонил. Подозрительным мне показалось, что, прожив полгода недалеко от своего села, Воробьев ни разу туда не съездил. Он ведь не съездил: я и тамошнему председателю позвонил. Уже когда домой вернулся из поездки. Не был Воробьев на родине. А там у него друзья оставались. Какие-то дальние-предальние родственники. А он не поехал в село и из районного городка, где на станции техобслуживания работал полгода, удрал стремительно, вещи побросав. И нигде потом Воробьев не всплыл. Нигде! Искали его по всей стране через интернет. Пропал. И мне это показалось каким-то… не то чтобы подозрительным, но неправильным, что ли. И я, поразмыслив, еще раз набрал номер начальника колонии. Не очень тот охотно со мной общался. Вилял. От ответа конкретного уходил. Но кое-что уточнить надо было. Вот я, наступив на горло собственной гордости, и позвонил.

— И что же вы уточнили?

Агапов без стеснения таскал из коробочки пастилу, мало заботясь, что уже съел половину и хозяину может не достаться.

— Я уточнил, как именно опознавали погибших при пожаре.

— И как же?

— Формально, Виталий Константинович. Формально. А Хомутова опознавал всё тот же Воробьев и доктор какой-то пьяный. И акт подписывал, и на подпись относил начальнику колонии.

— И как же? Начальник колонии не понял, что перед ним не Воробьев, а Хомутов? Вы ведь к этому клоните, правильно?

— Так точно, товарищ следователь. Подмена вышла, на которую никто не обратил внимания. Воробьев явился к начальнику в прокопченной одежде, с черным от сажи лицом. Начальник даже не взглянул на него, как мне нехотя признался. В панике был страшной. Пожар унес много жизней. Он и бунта на зоне боялся. Не до того ему было, чтобы Воробьева с Хомутовым сличать. К тому же, как он мне тоже запоздало признался, эти двое были внешне схожи. С чистыми физиономиями были похожи, а уж в саже — кто их разберет! Акт начальник подписал и распорядился всех погибших, которые опознаны, с установленной причиной смерти готовить к погребению. Там такой переполох был! — еще раз уточнил Анисимов.

— Понятно. Спешили спрятать концы. Очистить репутацию. Торопились. Это нормально, — подвел черту Агапов. — Наверняка на лесопилке правила безопасности нарушались. Начальник колонии запаниковал. И в запачканном сажей после пожара Воробьеве не узнал переодетого Хомутова.

— Думаю, так всё и было. Воробьев на другой день на службу не вышел: не его смена была. А потом сразу в больницу лег. Лежал в инфекционном отделении. Туда доступ посетителям закрыт. А болел ли он или нет — кто же теперь скажет? Может, персонал подкупил. Расчет взял по телефону с больничной койки. Трудовую попросил почтой отправить. И всё.

В кухне Анисимова сделалось тихо. По стеклу царапала тонкая березовая веточка, потревоженная ветром. В газовом котле тихонько гудело. Кран подкапывал. Привычные мирные звуки, которые Анисимов очень любил и стерег. Даже кран по этой причине не менял.

— Н-да… — прервал тишину Агапов. — Вот это задачу вы задали нашему отделу. Где же нам теперь его искать, Хомутова этого? Если он как Воробьев исчез с радаров много лет назад, стало быть, обзавелся новыми документами. И на какое имя? И где его искать?

— Не знаю, — признался Анисимов. — Имени его не знаю. Но где искать, примерно догадываюсь.

— То есть? — Лицо у следователя вытянулось. — И как вам это удалось?

— Не мне, Виталий Константинович. Моим московским коллегам, — не стал приписывать себе лишних заслуг Николай Николаевич. — Только искали они не Хомутова, а не установленное следствием лицо. Которое, по их подозрениям, привлекает к преступным действиям девушек из групп риска. А потом… Потом с этими девушками случаются несчастные случаи, в результате которых они погибают.

— Ух ты!

Агапов потянулся к коробке с пастилой, но вовремя отдернул руку: там осталось всего две штучки. Допил чай. Отодвинул чашку. Помолчал, размышляя.

— И коллегам из столицы наверняка тоже не очень активно начальство идет навстречу? В плане возбуждения уголовного дела?

Неожиданно следователь сделал правильный вывод, чем очень удивил Анисимова.

— А вы в каком месте с ними пересеклись, товарищ подполковник? Расследовали сообща смерть алкаша? — тут же разочаровал Агапов глупым вопросом.

— Нет. Оказалось, что дочь умершего от отравления Виктора Харитонова, Наташа Харитонова, не так давно погибла. Когда ее мать, Лариса Харитонова, в нашей райбольнице отходила после обморожения, Наташа успела продать квартиру и умереть. И ни денег при ней не оказалось, ни чего другого. Я, когда с Ларисой поехал в ее московскую коммуналку, как раз там с одним из оперов и столкнулся. И пошло-поехало.

Глава 21

Воинов приехал на работу раньше обычного. Не хотелось, чтобы Ольга встречала его суровым, осуждающим взглядом. Чтобы она уже сидела на своем месте, гневно раздувала ноздри, беззвучно нервно дергала губами и провожала его этим взглядом от двери до места.

Он вчера, идиот, после серьезного делового разговора, касающегося смерти Усова, решил, что тот самый момент настал. Оля сидела на его кухне с чашкой чаю, расслабленная, улыбающаяся его шуткам. К тому же сама приехала. И он полез к ней с поцелуями.

Ну не придурок?!

Конечно, она фыркнула, с места сорвалась, подхватила свои вещи и обувалась-одевалась на лестничной клетке.

— Оль, ну ты чего так отреагировала? — улыбался Воинов примирительно, но выходило так себе: он нервничал.

При этом он стоял у открытой двери и наблюдал за тем, как она шнурует ботинки. Кто-то из соседей, то ли слева, то ли справа, приоткрыл дверь и подглядывал. Ему-то было плевать. А вот Оля, покосившись на приоткрывшуюся дверь, покраснела. И, уходя, погрозила ему кулаком. И прошипела:

— Только посмей еще хоть раз, хоть когда-нибудь, Воинов…

Вот по этой самой причине, проворочавшись большую часть ночи без сна, он приехал на службу в семь утра. Даже не позавтракал. На заправке взял себе кофе и бутерброды.

— Не очень свежие, — предупредила его девушка-кассир. — Может, лучше сосиску в тесте?

— Нет. Бутерброды. Сойдет и так, — буркнул он в ответ.

Но сидя теперь с бутербродом в руке и еле кусая засохший хлеб, он пожалел, что ее не послушал. Кофе был отменным. И его Воинов смаковал, отпивая по глоточку. И пока пил, систематизировал то, к чему они вчера с Олей пришли путем совместных умозаключений.

Серафима Самойлова была заинтересована в смерти Усова как никто другой. Усов поймал ее на