Тень чужого врага - Галина Владимировна Романова

— Какие делом, товарищ полковник?

— Ты должен доказать, что никакой путаницы одиннадцать лет назад с телами погибших при пожаре зэков не было. И Воробьев так и остался Воробьевым.

— Разрешите обратиться……

Дима сжал под столом кулаки. Он сразу понял, с чего такой приказ поступил. Не терпелось полковнику районным коллегам нос утереть. Вы, мол, так, а мы умнее. Но зачем, господи помилуй, зачем?! У Воинова других забот хватает.

У него на сегодня четыре нераскрытые смерти. Четыре девушки погибли, будто бы по естественным причинам. А перед этим ушли из жизни два авторитетных бизнесмена, с которыми рядом эти девушки находились какое-то время. И тоже будто бы там всё складно, без подозрений. Но так же не бывает!

И это он еще не знает, кого отправила на тот свет Мила Чирикина! Вычислить будет крайне сложно, учитывая род ее деятельности и многочисленные связи. Но ее тоже использовали, это сто процентов. И бедную ее сестру Дину, когда та начала догадываться и вышла на след преступника, просто устранили. Не вышло с ядом — сбросили с крыши.

«Вот чем надо заниматься! В первую очередь! — хотелось крикнуть во все горло Воинову. — А не состязание устраивать на смекалку и оперативность!»

— Что хотел? — покосился в его сторону полковник.

— Выяснился ряд обстоятельств, товарищ полковник.

Он не знал, с чего начать, чтобы не разгневать руководство. Но долго слова выбирать не приходилось. Сейчас отправит его работать, и всё.

— В смерти Усова вполне можно подозревать его любовницу Серафиму Самойлову, — на одном дыхании выпалил Дима.

— Ну ты и до артистки теперь добрался! — отреагировал именно так, как и ожидалось, начальник. Но неожиданно с интересом спросил: — А с чего вдруг ты начал ее подозревать?

И пришлось Воинову всё рассказать. Хотя он и был уверен, что его инициатива полковнику не понравится.

— Значит, ты это дело не оставил, так я понимаю? — проворчал тот. Но вдруг махнул рукой как будто беспечно: — Ладно, работай. Ты же не успокоишься. Да и действительно, подозрительно как-то… Но не забудь, что я тебе сказал! Выясни, кто же все-таки остался в живых одиннадцать лет назад на пожаре — Воробьев или Хомутов. И надеюсь, выяснить ты это сумеешь не выходя из своего кабинета, майор.

Глава 22

Он уже семь лет как был на пенсии. Ни одного лишнего дня не проработал, как ни уговаривали…

— Некому работать, Иванов! Ты понимаешь, нет? — смотрел на него несчастными глазами главврач райбольницы, закрепленной и за колонией строгого режима тоже.

— Понимаю, — тихо отвечал Иванов. — Но я не останусь. Я уезжаю.

— Всё-то вы уезжаете! Только как бы потом не вернуться. — Главврач скроил неприятную физиономию. — Только пациентом. И не нашей больницы, а колонии, что за колючкой.

— Тьфу на вас, — примирительно улыбнулся Иванов и осторожно пригладил редкие волоски на макушке.

За годы, проведенные в этом городе, он почти полностью облысел. Потерял половину зубов и обзавелся язвой желудка. Его бросила жена, не выдержав стойких периодических запоев. Детей они, слава богу, не нажили. И маяться угрызениями совести после бегства супруги Иванову не приходилось.

— Куда хоть уезжаешь-то, Иванов?

— Куда-нибудь в Краснодарский край, — ответил он туманно, хотя квартиру уже купил и даже ремонт ему в ней уже сделали. — Там тепло. Абрикосы зреют. Розы цветут.

Он стыдился признаваться, но его давней мечтой были прогулки по улицам, усаженным розами. Чтобы они красиво цвели и бесподобно пахли. Не так, как его пациенты из-за колючки.

Он ведь выполнял там обязанности всех врачей сразу: и терапевта, и хирурга, и патологоанатома. В колонии имелся лишь санитар, способный намазать зеленкой или йодом больные места. И даже обязанности процедурной медсестры были на нем. Ставить уколы санитар не умел.

Больше никто из районной больницы не соглашался там работать, даже под страхом увольнения. А когда зэки вынужденно становились пациентами райбольницы с приставленной у дверей палаты охраной, каждый из медперсонала спешил слинять либо на больничный, либо в отпуск.

И Иванов снова оставался в одиночестве.

Со временем он смирился. Научился общаться с осужденными и иметь на этом неплохой приработок, приспособился снимать стресс, уходя в запой исключительно по графику — не более семи дней в месяц. А когда пришел пенсионный возраст, сразу уволился. Ни дня лишнего не проработал.

Он уехал. И сразу зажил там, где мечтал, ощущая себя по-настоящему счастливым человеком.

Квартира его на первом этаже большого старого дома была не просто большой — огромной, целых семьдесят квадратных метров. Входная дверь выходила в сад. Он его тоже выкупил и огородил красивым забором. Ландшафтные дизайнеры, которых он нанял, превратили заросшую бурьяном лужайку в шикарный розарий. В глубине разросшихся кустов ему поставили перголу с садовой мебелью. И в погожие дни, а их в году выпадало много, Иванов любил там сиживать с книгой или журналами про рыбалку. Очень он про это дело читать любил. И выходить на пирс с удочкой полюбил тоже. Ему почти никогда ничего не попадалось. Знатоки советовали нанять лодку. Иванов согласно кивал, но чужих лодок не нанимал. На свою копил.

Он научился справляться с бытом. Соседка раз в неделю приходила убирать его просторную квартиру, брала недорого. Девчонки, что высадили в его саду розы, тоже были не прочь подработать и охотно ухаживали за его цветами, платил он им мало — сущие копейки. Обедать и ужинать он ходил в семейное кафе по соседству. У него там уже скидка была тридцать процентов. Завтракать не привык, обходился чашкой кофе и пирожным.

Всё сложилось в его жизни. И Иванов даже придумал свою собственную молитву, прося Господа оставить всё как есть до дней его последних. Но…

Что-то, видимо, в этот придуманный им текст просочилось греховное, раз на Иванова посыпалось.

Перво-наперво его житье-бытье перестало быть тайной для овдовевшей к тому времени бывшей жены. И она заявилась к нему на порог сразу с тремя чемоданами.

Конечно, он ее не пустил! С какой стати?! У нее уже от второго брака два дитяти случилось и внуки имелись. Ему они зачем?

— Но переночевать-то я могу у тебя хотя бы одну ночь, Иванов?! — нервно вытирала пот с сильно располневшего лица бывшая супруга. — Куда мне сейчас? Разгар сезона. Всё занято! Могу?

— Нет, — категорично ответил он.

Получилась бы история из сказки, где у заюшки была избушка лубяная, а у лисы ледяная — ну и так далее…

Иванов вышел к ней на улицу, вызвал такси до ближайшего мотеля, где ей пообещали