Тень чужого врага - Галина Владимировна Романова

— Я в отпуске, — коротко отрезал Анисимов в ответ на бубнеж московского гостя. — Никуда я не поеду и вины своей признавать не стану.

— Не вину, ошибку, Николай Николаевич. Так вышло, что нашим подозреваемым, которого мы собираемся объявить в розыск, является мужчина с фотографии с вокзальной видеокамеры. Предположительно он знакомился с девушками в электричках, вербовал их для выполнения заданий, а потом от них избавлялся, имитируя несчастный случай. И мы предполагаем, что им является гражданин Воробьев Иван Александрович. А не уголовный элемент Хомутов. Тот погиб при пожаре одиннадцать лет назад.

— И Воробьев, уволившись со службы, повез с собой тряпки Хомутова к себе на родину. Такую-то ценность! Как же он мог с ней расстаться?! И главное: где он их взял? — перебил его Анисимов, резко поворачиваясь. — Самому-то не смешно, майор? Воробьев носился по стране с рейтузами погибшего в пожаре зэка, так, что ли? Ответь мне: зачем?

— Ну… Чтобы при таком вот стечении обстоятельств, которое мы имеем, ввести следствие в заблуждение, — неуверенно ответил Воинов.

— Ну да, ну да. Воробьев такой стратег и мог, конечно, предположить десять лет назад, что какого-то алкаша ему нужно будет отравить паленым алкоголем. Достал бутылку, откатал туда отпечаток пальца Хомутова, который хранил в заветной шкатулке на специальном носителе… — Николай Николаевич в сердцах швырнул шпатель на подоконник. — Вещи Хомутова, непонятно откуда взявшиеся, десять лет назад Воробьев оставил на съемной квартире. Он же был уверен, что я за ними приеду. И точно знал, что хозяйка квартиры их сохранит в подвале своего старого дома. Не выбросит, а сохранит в надежде на возврат долга за аренду квартиры. Бред же, майор!

— Бред, — не стал спорить Воинов. — И согласен с вами целиком и полностью, что при пожаре в колонии погиб охранник Воробьев, а осужденный Хомутов успел переодеться в его форму, выпачкал лицо сажей. Покрутился какое-то время на службе. Как сам Миров говорит, там такой хаос был — счастье, что половина зэков не разбежались.

— Мне он так не сказал, — отозвался Анисимов ворчливо. И шагнул к двери: — Ладно, майор, идем пить чай. И покажу тебе кое-что.

Вот не хотел он всех карт раскрывать, да вынудили.

Пока чайник закипал, Анисимов включил компьютер, развернул его экраном к незваному гостю.

— А теперь гляди, майор. Там три видео. Смотри внимательно. Никого не узнаешь?

Воинов положил локти на стол и уставился в монитор.

Первое видео, снятое на оживленной улице городской видеокамерой, демонстрировало людей, входящих в пельменную и выходящих из нее. Кафе так и называлось — «Пельменная». Судя по количеству посетителей, заведение пользовалось успехом даже в обычное время, не только в часы пик. И в один из таких непиковых моментов на ступеньки вышел высокий худощавый мужчина. Черная куртка с капюшоном, черная кепка, черные штаны и высокие кроссовки. Кепку он надел уже на ступеньках, на выходе. И капюшон потом накинул. Но пока он этого не сделал, был удивительно похож на мужчину с перрона, впрыгнувшего в последний момент в электричку.

— Он? — почему-то шепотом спросил Воинов.

— Он самый.

— Хомутов?

— Похож на него. С учетом возрастных изменений можно предположить, что это он. Смотри дальше, — ткнул пальцем в монитор Анисимов.

Следующее видео было снято в тот же день, но вечером, около восьми. И снова этот человек выходил из кафе без кепки и капюшона. Третье видео показывало его путь от кафе до машины.

— Черный внедорожник, — подчеркнул Анисимов. — Лариса Харитонова утверждает, что их с мужем от дома, где они проживали в коммуналке, увозил черный внедорожник.

— Таких много, — покосился на него Воинов. — Жаль, номера не видно.

— Ну учитывая изворотливость этого преступника, неудивительно.

— Как же он у кафе так нарисовался?

— Видимо, надеялся, что в такой массе людей останется невидимкой, — пожал плечами Николай Николаевич и пошел к плите, чайник как раз закипел. — Путь его от этого кафе отследить нам не удалось. Сразу со стоянки его внедорожник нырял куда-то во дворы, и всё — след потерян. Дальше камер нет.

— «Нам»? Кому это «нам»? — прищурился Воинов, наблюдая, как Анисимов заваривает чай.

— Есть помощники, — ответил тот туманно. — Так вот, больше нигде нам его не удалось поймать. Камеры не зафиксировали. Он очень осторожный. И… И очень опасный.

Они пили чай в полном молчании. Воинов упорно не смотрел на хозяина дома. Он был согласен с каждым его словом. И не мог не склониться к мысли, что подозреваемый — это Хомутов.

Он уже лично связывался с начальником колонии Мировым. И после получаса бестолковой беседы понял, что тот ему не поможет. Признать вину в том, что под видом охранника из зоны сбежал опасный преступник-рецидивист, — поставить крест на своей карьере. Еще страшнее признать, что под видом заключенного похоронили охранника. Что так, что эдак дело дрянь. И делу тому одиннадцать лет. С какой стати ворошить?

Помощи оттуда не будет. Это Воинову было понятно.

— Я звонил в больницу, где якобы Воробьев лечился от пневмонии после пожара, — нехотя признался Анисимов. — Но там все глухо. Кто не помнит ничего, кто не работал в то время. С горем пополам добился, чтобы мне сообщили номер телефона бывшего доктора, который работал и в колонии тоже. Иванов его фамилия. Он как раз выезжал на пожар. Присутствовал при освидетельствовании. Но…

— Что?

— Но ему я пока не звонил. Не знаю, с чего начать разговор. Кем представиться и как объяснить, в чем мой интерес. Он может со мной не захотеть разговаривать. Или вообще трубку не возьмет.

— Доктор… доктор… — Воинов погремел чайной ложкой в чашке, размешивая сахар. — А ведь действительно! Кто, как не он, может знать подробности! Я сам ему позвоню. Диктуйте номер.

— Давай чаю выпьем для начала. И покумекаем совместно, что и как спросить. Миров наверняка ему уже звонил.

— Зачем? — не понял Дима.

— Затем, что именно Иванов в составе бригады скорой выезжал на пожар. И если он там работал на полставки, то, смею предположить, проводил и освидетельствование погибших. Потому и у Мирова к нему должны были вопросы возникнуть: могло такое произойти или нет? Всё, пьем чай…

Они пили чай с маковыми сушками и разрабатывали план, как умными вопросами вывести бывшего доктора на откровенность.

— Всё. Звони, майор, — отодвинул от себя пустую чашку Анисимов. — Нечего время тянуть.

Иванов ответил им лишь с третьей попытки. Интервалы они засекали — пять минут.

— Да, я Иванов, — не стал он возражать, когда Дима ему представился по полной форме. — Что вы хотели?

— В ходе нашего расследования возникли