Зарубежный детектив 2026-17 - Альберт Корнелис Баантье

учесть? Поэтому держитесь от домиков как можно дальше. Мы даже не можем объявить эвакуацию людей, потому что Андерсон сразу все поймет. Итак, пост номер два — Черстин, пост номер три — Арто. Вы уходите вместе с Йельмом, затем Хорхе подает знак с поста номер один, и вы берете влево от пункта сбора, прежде чем начать подниматься по склону. Вскоре вы наткнетесь на более широкую дорогу, вот здесь, и пойдете по ней в обход. Когда дорогу пересечет тропинка, вы начнете считать: первый, второй, третий, четвертый, пятый, шестой, седьмой, восьмой, девятый дом. Возле девятого дома Черстин проходит насквозь три участка. Третий дом — это пост номер два. Его дверь находится выше по склону и не должна быть видна из домика-цели. Арто минует еще четыре дома вдоль дорожки и доходит до того места, где она круто обрывается. Возле четвертого домика, после того, как Черстин сворачивает, чтобы пройти насквозь, ты тоже сворачиваешь. И здесь тебе придется считать — вплоть до третьего домика. Дверь этого дома может быть заметна из домика-цели. Необходимо осторожно вскрыть замок в темноте так, чтобы никто не увидел и не услышал.

Хультин сделал паузу. Затем кивнул головой, и все ринулись вверх по травяному склону по направлению к Тантулундену, лежавшему в черной, как смола, темноте, к этому тихому темному пятну посреди шумного светящегося города.

— Здесь будет общий пункт сбора, — прошептал Хультин, велев остановиться. Он развернул карту и раздал маленькие карманные фонарики и рации, которые достал из сумки на плече. — Используйте наушники. Держите мобильные телефоны включенными, как запасной вариант связи, но ради бога, звоните друг другу только в крайнем случае. Звонок телефона, конечно же, будет слышен. Даже фонарики даю вам только на крайний случай. Хорхе, Черстин и Арто, у вас есть с собой набор подходящих отмычек? У меня в моей полезной сумке найдется все.

И Хультин раздал каждому по связке отмычек.

— Ну, пошел! — обратился он к Чавесу.

Хорхе начал взбираться по склону и вскоре исчез из виду. Остальные ждали в течение пяти невыносимых минут. Затем в наушниках у каждого прозвучал голос Чавеса:

— О’кей, — переводя дыхание, прошептал он. — Пост номер один занят. Дом пуст, слава богу. Пауль, во втором доме, который ты будешь проходить, есть люди. Мужчина сидит на веранде и смотрит на залив. Тебе придется обойти дом сзади. В остальном всюду пусто. Что касается нашей цели, то на окнах в доме опущены черные шторы. Однако за ними несомненно угадывается какое-то движение. Кажется, что где-то внутри горит свет. Там Йоран Андерсон. Повторяю: наш человек в доме. Идите.

— Высылаю оставшееся подкрепление. Ничего не предпринимай, пока все не окажутся на своих местах. Это всё! — отдал приказания Хультин.

Хольм и Сёдерстедт свернули влево, а Йельм направился по следам Чавеса. Мужчина из второго домика уже ушел с веранды. Он в полной темноте возился в розовых кустах. Йельм присел позади этих кустов и прождал три минуты, которые показались ему часами. Мужчина виднелся как черный силуэт в темноте. Он был слегка под градусом и осторожно ковырялся в своих драгоценных розах. Йельм слышал в наушниках, что Черстин уже на своем посту, а затем пришел на свой пост и Арто. Их домики также оказались пустыми. Он слышал их напряженное ожидание, но не мог ничего поделать. Наконец мужчина прекратил свою странную ночную работу и вернулся на веранду. Он шумно переводил дыхание, и в этот момент Йельм пронесся за его спиной и подбежал к Чавесу, который смотрел на него широко раскрытыми глазами.

— Что случилось, черт возьми? — спросил он.

— Твоему дядечке вздумалось окапывать розы. Я сидел на корточках в кустах в двух метрах от него. Что-нибудь произошло? — спросил Йельм и передал по рации, что он на месте.

— Нет, — ответил Чавес в тот самый момент, как Хультин отвечал Йельму по рации:

— Хорошо. Никто из вас не видит какой-нибудь щели в шторах?

— Пост номер один, — ответил Чавес. — С этой стороны ничего не видно.

— Пост номер два, — отозвалась Хольм. — То же самое. Я вижу нашу цель хуже, чем я могла себе представить. Щель есть только в верхней части окна, там шторы чуть-чуть не доходят до притолоки.

— Пост номер три, — произнес Сёдерстедт. — Я вижу узкую полоску света сбоку от штор, ничего больше. В этом просвете никакого движения. Я скажу, как только что-нибудь замечу.

Йельм повернулся к Чавесу. Был виден только его силуэт.

— И откуда только ты мог узнать, что он там? — прошептал Йельм.

— Могу поклясться, что я видел в окне какое-то движение, — прошептал в ответ Чавес. — Да и Арто видит свет. Нет, черт побери, он наверняка там.

Маленький домик по ту сторону тропинки тонул в совершенной темноте. Ничто не указывало на то, что внутри кто-то есть.

Ночь была темной и зябкой. Маленький узкий серп луны едва светился. Отдельные звезды мерцали глубоко внутри черного неба. Казалось, они находятся в какой-то глуши, совсем вдали от города. «Как будто в родных краях Йорана Андерсона», — подумал Йельм.

Они дрожали от холода в темном доме.

Они ждали. Им казалось, будто они слышат, как думает Хультин, стоя под склоном холма. Никакого точного плана не было, это понимали все. План формировался в процессе.

— Может, пойти с ним на контакт? — спросил Йельм.

В ответ тишина.

— Возможно, у него заложники, — наконец задумчиво произнес Хультин. — Он с равной долей вероятности может сидеть в доме вместе с Альфом Рубеном Винге и Аней Парикка. Одно неосторожное слово может стоить заложникам жизни.

— С чего бы это ему вдруг брать заложников?

— Ну, ты ведь сам говорил ему об этом в телефонном разговоре. Если, конечно, Винге придет вместе с Аней Парикка. Он оставил в живых Хелену Брандберг, хотя это стоило ему кассеты. Он не хочет убивать Аню. У него есть свой список, которому он следует в точности. И вот сейчас он сидит в доме с одним человеком, который есть у него в списке, и с другим, которого в списке нет, и совершенно не знает, что ему делать.

В ответ снова тишина. Холодный порыв ветра пронесся мимо маленького домика, подняв в воздух ворох сухой травы. Она кружились в воздухе, словно в замедленной съемке.

— Есть вариант, — сказал по рации Йельм.

— Какой?

— Он ждет.

— Чего?

— Меня, — объяснил Пауль Йельм.

Воцарилось молчание. Шум проезжающих ночных машин время от времени возникал где-то на заднем фоне, чтобы затем потонуть в молчании, став его частью. Тихо ухнула сова. Но даже она