Зарубежный детектив 2026-17 - Альберт Корнелис Баантье

Чавес слегка пошевелился. Он вынул пистолет.

Время совершенно остановилось.

В наушниках раздался трещащий голос:

— Я видел его, — сказал Арто Сёдерстедт. — Я видел дуло пистолета в просвете черной шторы. Он прошел мимо, я видел его какое-то короткое мгновение. Он делает обход.

Время сжималось. Долгие секунды глухо тикали в их головах.

Хультин молчал.

Решал.

В маленьком дачном домике — цели их миссии — снова было совершенно тихо. Но вдруг там зажегся какой-то тусклый свет, не то чтобы видимый, но ощутимый.

Там внутри кто-то есть, возможно, не один человек.

Вдруг зазвонил мобильный Йельма.

Обычно кажущийся тихим звонок сейчас взорвал тишину, словно оглушительный, отдающийся эхом бой курантов.

Йельм схватил трубку.

— Вот оно где зазвонило-то, так-так, — послышался голос Йорана Андерсона. — Я хорошо слышал. Значит, ты в доме напротив. Я ждал тебя.

Йельм долгое время не мог выдавить из себя ни звука. Затем изменившимся голосом, который он сам едва узнал, сказал только два слова:

— Они живы?

— Это как сказать. Девчонка напугана, но жива. А он выглядел мертвецом уже с самого его прихода.

Снова воцарилась пауза. Чавес поднес рацию к мобильному телефону. Разговор стал передаваться во все окружающие домики.

— Ну, и что ты хочешь? — спросил Йельм.

— Что-я-хочу? — иронично переспросил Йоран Андерсон. — Что ты хочешь?

Йельм сделал глубокий вдох.

— Я иду, — ответил он.

Теперь настал черед Йорана Андерсона взять паузу.

— Иди, — ответил он. — Но на этот раз никакого пистолета в заднем кармане. И никаких включенных раций.

Андерсон отсоединился.

— Ян-Улов? — произнес Йельм по рации.

— Тебе не обязательно идти туда, — ответил Хультин.

— Да, я понимаю, — сказал Йельм, отдавая Чавесу свое оружие. Затем он снял куртку и положил на пол рацию и мобильник.

Хорхе посмотрел на него сквозь темноту, опустил руку ему на плечо и прошептал:

— Если в течение нескольких секунд после того, как ты войдешь, я не услышу ни звука, я разобью левое окно и влезу в дом. Я жду снаружи.

Йельм кивнул, и они вдвоем вышли навстречу темноте. Хорхе остановился позади дома. А Йельм повернул за угол.

В одной футболке, заложив руки за голову, он пересек узкую тропинку между домиками. Эти несколько метров казались нескончаемыми. Йельм подумал, что ему должно было бы быть холодно.

На какое-то мгновение ему представилось, как он бежит вверх по лестнице конторы по делам иммигрантов в Халлунде.

Дверь слегка приоткрыта. Никого не видно. Только яркий свет.

Он поднялся на небольшую веранду и заглянул внутрь сквозь приоткрытую дверь. Он увидел висевший высоко на дверном косяке маленький мобильный телефон. Телефон звонил, и Йельм краем глаза заметил, как Чавес крадучись пересекает тропинку.

Свет настольной лампы светил очень слабо, но совершенно ослеплял привыкшие к темноте глаза Йельма. Прошло некоторое время, прежде чем он смог хоть что-то различить.

На полу в дальнем правом углу находились двое людей, связанные и с заклеенными скотчем ртами. Ярко-голубые глаза Ани Парикка были широко раскрыты, а глаза Альфа Рубена Винге, наоборот, закрыты. Она сидела, а он лежал рядом, свернувшись калачиком. Их тела не касались друг друга.

У левой стены стояла маленькая кровать, незастеленная.

«Любовное гнездышко!» — Как будто чья-то чужая мысль пронеслась в голове у Йельма.

На стуле слева от двери сидел Йоран Андерсон. Он выглядел точно так же, как и на фотографии, и слегка смущенно улыбался Йельму. В руке он держал пистолет Валерия Треплёва, снабженный глушителем. Он был направлен как раз в Йельма, стоящего в двух метрах от него.

— Закрой дверь, — проговорил Йоран Андерсон. — Пройди вперед и сядь вон туда на кровать.

Йельм сделал так, как ему было сказано.

— Так-так-так, — повторял Андерсон, не отводя пистолета. — А снайперы кружат здесь, между домиками Тантулунден, правильно я понимаю?

Йельм молчал. Он не знал, что ему отвечать.

— Ты помнишь, что я обещал сделать, если ты будешь преследовать Лену? — сказал Андерсон, слегка улыбаясь. — Я только что разговаривал с ней. Отсюда. Она не очень хорошо себя чувствует.

— Но вряд ли это из-за нас, правда? — осторожно спросил Йельм.

— Я спросил, помнишь ли ты, что я обещал сделать? — снова сказал Андерсон с некоторым нажимом.

— Я помню.

— И тем не менее ты пришел?

— Ты не убийца.

Йоран Андерсон рассмеялся.

— Довольно интересное определение человека, сжимающего в руке оружие, из которого были застрелены в упор пять человек.

— Хватит, — сказал Йельм. — Ты ведь и сам хочешь положить этому конец.

— Вот как? — спокойно спросил Андерсон.

— Я не знаю, когда именно это началось. Можно предполагать три разных момента. Ты их знаешь?

— Нет.

— Два первых убийства были идеальными преступлениями. Ни следа. Совершенно и профессионально. Затем вдруг, в гостиной Карлбергера, когда ты, как обычно, стоял в окружении чудесной музыки и вынимал пули из стены своим пинцетом, что-то произошло. Ты оставил одну пулю. О чем ты тогда подумал?

— Продолжай, — ответил Йоран Андерсон, не изменившись в лице.

— Затем ты взял долгую паузу, вынудившую нас сделать множество ошибочных выводов. Ты мог бы остановиться на этом и вернуться к своей беременной подруге.

— Ты действительно так думаешь?

— Откровенно говоря, нет, — сказал Йельм. — Тот, кто однажды убил человека, никогда не остается прежним. Поверь мне, я знаю. Но жить все-таки можно. Убери пистолет — и ты еще увидишь, как будет расти твой ребенок.

— Хватит об этом. Продолжай.

— Хорошо. Чтобы спланировать столь элегантные убийства, как первые три, тебе потребовалось время. Жертва должна была прийти домой поздно, в доме, кроме нее, никого не должно было быть. Да, и еще сроки. Ведь в обоих случаях между убийствами миновало всего два дня. Теперь тебе предстояло спланировать остальное. Хотя я удивляюсь — неужели тебе действительно пришлось составлять план нового убийства так долго, полтора месяца, с ночи на третье апреля и до семнадцатого-восемнадцатого мая? Что ты делал все это время? Сомневался? Раздумывал?

— Прежде всего я слушал. Как я уже говорил тебе по телефону. Я ездил в общественном транспорте, садился в вагоны метро, автобусы, маршрутки — везде, где люди разговаривали, я садился и слушал, слушал их идеи, их теории, их мысли и чувства. Возможно, ты прав, я сомневался. Но реакция людей вынуждала меня продолжать.

— Маленький вопрос, — перебил его Йельм. — Почему два выстрела в голову? Почему такая… симметрия?

— Ты же был в Фиттья, — усталым голосом ответил Андерсон. — Разве ты не посчитал патроны? Семнадцать членов правления, тридцать четыре патрона. Все время все сходится. Ты понимаешь, как все сходится? Бык из банка дал мне пистолет, за кассету с музыкой меня жестоко избили — и