Роковая реликвия - Злата Иволга

― Не знаю, госпожа. Наверное, в камине лежало.

Ада аккуратно развернула исписанную бумагу с золотым тиснением, обугленную по краям, и пробежала глазами по неровным строчкам.

― В чьем камине? ― посмотрела она на горничную.

― Его сиятельства князя, ― не задумываясь, ответила она. ― Вчера было сыро, и приказали развести огонь.

― Только в одном камине? Больше никто не просил?

Горничная моргнула и сдула с лица выпавшую из чепчика прядь темных волос.

― Нет, ― сказала она. ― Госпожа баронесса тоже страдает от сырости. Но у нее есть эта штука… паровой обогреватель. Покойный господин из Пруссии привез. Бедняга.

Ада свернула бумагу, спрятала в рукаве блузы и спросила:

― А как так вышло, что камин чистили после полудня? Разве не положено с утра?

Горничная снова заохала и махнула рукой.

― Герти, бестолковая девчонка, съела недельную рыбу. Кухарка хотела ее выбросить. Но тут как раз притащился тот тип. Ребята, лакеи, стали его выгонять. Вот Герти и ухватила рыбу. Думала, вкусная.

― Какой тип?

― Ох, да этот… репортер, наверное. Господам и гостям покоя не дают. Не получилось с передней, так они с заднего входа полезли. Каково? А утром Герти как раз дочищала камин, когда плохо стало. Оставила ведро в комнате, а вспомнила только сейчас. Вот и пришлось бежать, пока его сиятельство не заметил. Хорошо, что обошлось.

Ада подумала, что у его сиятельства теперь хлопот полон рот, и ему точно не до небрежности прислуги. Она распрощалась с суетливой горничной и отправилась искать Курта. Его должна заинтересовать каминная находка.

Глава 6

Инспектор фон Апфельгартен смотрел на синьора Луиджи Каппони, а тот смотрел на него. Дела у сардинца шли не очень хорошо, это было заметно по его бледному лицу, сжатым губам, немногим ярче, неуверенному бегающему взгляду. Такой бывает или у испуганных людей, или у отчаянных лгунов. Впрочем, тоже напуганных, уверенные смотрят прямо и не мигая.

― Синьор Каппони, ― в который раз сказал Курт, пристально его рассматривая. Смуглая шея под темно-синим платком вспотела, на висках тоже выступили капли, ― так мы ни к чему не придем. У меня расследование убийства и кражи. Последняя, кстати, касается вас напрямую.

Сардинец издал звук, похожий на начинающееся рыдание.

― Я пока закрою глаза на вашу ложь про сломанный дирижабль, ― продолжил Курт. ― И на то, что вы делали перед тем, как приехать сюда.

― Я же говорил ― трясся в поездах и сидел в залах ожидания, ― прервал его Каппони.

― Вы не заказывали переговоры между странами, не отправляли писем и телеграмм домой, ― сказал Курт. ― Ваш отец и члены ордена узнают о происшедшем из газет. Если, конечно, местных репортеров заинтересует убийство австро-венгерского барона. Почему?

― Это мое личное дело, ― отвернулся Каппони.

― Настолько, что вы готовы угодить в руки местной полиции, когда прилетите на Сардинию? Я могу такое устроить. ― Курт поймал злой взгляд и усмехнулся. ― Конечно, отец спасет вас от многих неприятностей, однако шум выйдет изрядный.

Кажется, он попал в яблочко. Каппони зябко повел плечами. Все-таки маркиз Санта-Леоне не в восторге от сына и наследника. Интересно, чем он успел прогневить родителя?

― Что вам надо? ― угрюмо спросил сардинец, на этот раз прямо уставившись на инспектора.

― Другая версия легенды о венце Луки, ― сказал Курт, скрыв облегченный вздох. Кажется, получилось. ― Неканоническая.

― С чего вы решили, что я знаю?

― Подсказал кое-кто, ― слукавил Курт. Само собой, вероятность того, что сын командора не узнал все о реликвии, которая должна перейти в руки его ордена, была, но слишком маленькая.

Каппони раздраженно выдохнул и, посмотрев в сторону, на орденский яркий герб на стене кабинета, сказал:

― Церковь не поддерживает неканоническую версию. Считается, что венец Луки добыли основатели Мечников Христовых в первых крестовых походах. Однако в одной из книг записано исследование ученого, который изучал реликвию еще лет пятьсот назад. Она изготовлена раньше, чем принято считать. Не существовало никакого Авигдора, как и ангела. А если и существовали, то в другой истории. Венец родом из Европы до времен Христа. Он дело рук талантливого и могущественного мага, недостатка в которых тогда не было. Развитие технологий и пара ослабило дар волшебства в людях. Но это вы и без меня знаете. Мастер подарил артефакт королю, которому служил, а затем его след исчез. Преполагают, что он был утерян королем в битве, и долгое время пролежал в земле.

― А затем ангел вполне мог возложить его на того самого Авигдора, то есть Луку, ― заметил Курт. Каппони криво усмехнулся. ― Что на самом деле может этот артефакт?

― Если я скажу ― исполнять желания, то буду неточен, ― ответил сардинец, откидываясь на спинку стула и кладя ногу на ногу. Нервное напряжение его немного отпустило. ― Видите ли, герр инспектор, со старыми артефактами всегда так. Куча условий, о которых уже никто не расскажет. По одной версии, венец дает владельцу исключительно материальные блага. Деньги, вещи. По другой ― все, что тот очень сильно пожелает. Но тоже с ограниченными условиями. Вряд ли венец в силах, например, заставить человека быть счастливым или излечить смертельную рану или болезнь. Но, повторюсь, точности в этом вопросе нет никакой.

― И для того, чтобы венец заработал, надо?.. ― Курт остановился.

― Надеть его, ― ответил Каппони. ― Чем дольше носишь, тем больше шансов.

― Полагаю, в ордене никто не пробовал так делать, ― задумчиво сказал Курт.

― Кто знает, герр инспектор? ― пожал плечами сардинец. ― Но, скорее всего, он так и пылился долгие годы в ларце. Носить то, что побывало в руках ангела и на голове прославленного святого, считается неуважением и кощунством.

― Вы тоже так думаете? ― пристально посмотрел на него Курт.

Каппони тут же выпрямился и поставил обе ноги на пол.

― Я уже вижу ваши мысли, ― сказал он, подаваясь вперед, глаза снова забегали. ― Что мой орден или отец, или я захотели прибрать к рукам ценный артефакт. Поэтому я приехал сюда, чтобы украсть его, а уния всего лишь прикрытие, чтобы венец привезли в удобное место.

― И как же вы сделали это, синьор Каппони? ― с интересом спросил Курт.

― Отвел глаза слуге, например, ― буркнул сардинец, отворачиваясь, ― пока его хозяин спал без задних ног.