Роковая реликвия - Злата Иволга

― Пока сложно сказать, ― ответил Курт, продолжая перебирать вещи. ― Его стоит показать синьору Каппони.

― Его убили из-за него? ― голос баронессы звучал сдавленно, казалось, она сейчас расплачется. ― Но я не понимаю… Не понимаю, зачем…

Она шмыгнула носом и вытащила платок, который торопливо приложила к носу и рту.

Курт тоже не до конца понимал, однако много все же стало ясным. Лютер фон Шенхаузен собирал сведения о верхушке ордена, вероятно, для того, чтобы в нужный момент было чем на них надавить. Либо же барон не собирался опускаться для шантажа, только хотел чувствовать себя уверенно, вооружившись знаниями.

Помимо прочего, Лютер задумал прибрать к рукам венец Луки, воспользовавшись приготовлениями к унии. Не удивительно, что он поддержал магистра. Личная выгода всегда сильнее общего блага. Барон где-то нашел книгу с неканонической историей венца Луки, сделал копию интересующих его страниц. Затем встретил в Вене Радека Витковича, хорошенько изучил реликвию, заказал ювелиру копию и совершил подмену. А после ему оставалось спрятать подлинник и изобразить кражу.

Но где же тогда второй экземпляр? Почему его не нашли рядом с телом? Ведь само собой напрашивается, что Лютер украл венец в ту же ночь из шатра Радека Витковича. Как ― уже другой вопрос. Получается, второй венец унес убийца. И тогда он тоже где-то в замке.

А ведь есть еще версия магистра, что старик Виткович подменил венец еще в Богемии. В таком случае выходит, что и найденный баронессой, и тот, что взял у Лютера убийца, оба подделки. Реликвии множатся на глазах! У Курта закружилась голова, и он пока оставил это до вестей из Богемии.

― Ваш муж никогда ничего не говорил о своих планах? ― осторожно спросил Курт у вытирающей глаза платочком баронессы.

― Нет, ― ответила она.

― У вас есть предположения, зачем ему понадобился венец Луки? Вы ведь прочитали? ― И Курт поднял руку со страницами из книги.

Хозяйка снова замолчала, тяжело дыша. Видимо, боролась с собой. Наконец она шумно выдохнула, достала из-за корсажа платья еще какие-то бумаги и повернулась к инспектору лицом.

― Это заключение доктора двадцатилетней давности, лежало в блокноте, ― сказала она. ― Оно расстроило меня больше всего. Лютер скрыл от меня, что Гюнтер был серьезно болен. Я тогда тоже заболела, и он разговаривал с врачом, который лечил меня и сына.

― Что за болезнь? ― прямо спросил Курт, перед которым забрезжило понимание.

― Свинка, ― всхлипнула баронесса, протягивая ему бумаги.

Курт взглянул на них мельком и вернул обратно. Значит, барон фон Шенхаузен все эти годы знал, что, скорее всего, его сын и наследник бесплоден. Однако выхлопотал ему родовитую невесту в надежде, что все обойдется. Но чтобы точно обошлось, решил этому помочь.

― У вас только один сын? ― уточнил Курт, хотя прекрасно знал ответ.

― Один, ― кивнула баронесса. ― Лютер знал о чудесных свойствах реликвии и решил вылечить его? Я могу это понять. Но почему он скрыл от меня? Мы бы вместе пошли к магистру и попросили венец на время. Он пошел бы на встречу, я уверена. Но теперь… Кража, убийство… Блокнот этот… Зачем он ему?.. Я совершенно не знала человека, с которым прожила больше тридцати лет. А ведь отец не хотел меня за него выдавать…

Курт смотрел на ее неприкрытое отчаяние и ощущал острую жалость. Талантливая, если верить словам Ады, женщина оказалась в браке с человеком, которого не понимала и который не понимал ее. Недоверие и отчуждение с годами усиливались. Частая история в высшем свете. Но одно дело слышать или читать в газетах, а другое дело сидеть напротив и чувствовать горе так близко.

― Я заберу венец, бумаги, касающиеся его, и блокнот, ― мягко сказал Курт. ― Заключение врача пусть пока останется при вас. Не будем вспоминать его без острой необходимости. Как вы намерены поступить?

Баронесса гордо вскинула голову.

― Гюнтер останется владельцем титула, ― ответила она. ― Само собой, он посетит лучших врачей. Девушку, Изольду, я освобожу от обещания. Какой бы она ни была, нельзя с ней так поступать. И с князем Готфридом тоже.

― Что ж, это делает вам честь, ― сказал Курт. ― Теперь с вашего позволения я пойду.

― Да, конечно, ― откликнулась баронесса. Выглядела она гораздо лучше, чем в начале разговора. ― У вас прибавилось работы.

― Кстати, о работе, ― вспомнил инспектор, останавливаясь в дверях. ― Теперь мы знаем, что еще один венец Луки в замке. ― Он намеренно сделал упор на «мы». ― Нужно его найти. Я прошу позволения пустить в замок нескольких жандармов. Всего на два-три часа в день.

Баронесса качнула головой, словно сказала что-то самой себе, и ответила:

― Я поговорю с Гюнтером. Пора нам всем обрести покой.

Курт зашел в кабинет в приподнятом настроении и положил сумку с уликами на стол. Он нажал кнопку звонка, попросил появившегося лакея вызвать графа фон Ауэршперга.

― Если будет возражать, скажите, что срочно, появились новые сведения, ― прибавил Курт.

Когда лакей вышел, он схватил трубку телефона и попросил жандармерию. Ему ответил дежурный офицер, которого тут же перебил, видимо, оказавшийся рядом комиссар. Выслушав очередные стенания, Курт как можно вежливее прервал начальство и надиктовал ему то, что нужно сделать.

― Да, да, ― сказал он. ― Именно поднять на уши всю Богемию. Пусть поработают, оно может того стоить. Сделайте упор на платных информаторов, пусть разговорят слуг и окрестных жителей. Да, да, любое странное происшествие. В таких местах мелочи замечают. Старого барона не трогайте. Еще умрет от волнений. Да, я знаю, сколько ему лет, поэтому и говорю. Всего хорошего, комиссар.

Граф фон Ауэршперг явился нескоро. Курт успел заглянуть в папку барона Лютера, переписать в блокнот «аббатство Людвигштайн», «фрау Борн», добавить пару новых записей туда же, как следует потянуться в кресле, посмотреть в окно и пройтись вдоль стен, лениво простукивая их. Кто знает, вдруг в замке не один тайник, как и желающий выведать чужие секреты. Хотя на этот раз для следствия выгодно, если то, о чем здесь будет говориться, выскользнет наружу. Это заставит подозреваемых понервничать.

Курт собирался снова позвонить, когда дверь приоткрылась, и граф фон Ауэршперг зашел в кабинет. Он сутулился сильнее обычного, из-за