Роковая реликвия - Злата Иволга

дело совсем плохо. Хотя в то, что князь напился до ужина, верилось с трудом. Ада упоминала о плохих вестях от фройляйн Изольды. Может, они настигли заботливого отца?

― Вы проходили через Большую гостиную? ― спросил Курт, поднимаясь из-за стола.

― Да.

― Видели там кого?

― Господин граф фон Меренберг, господин барон де Надашди и ваша супруга, герр инспектор. Пьют чай.

― Прекрасно, ― кивнул Курт, подходя к двери. ― Я поднимусь к его сиятельству, затем вернусь сюда.

Лакей посторонился, пропуская.

Времени было не так много. Переодевшийся граф Иоганн мог спуститься и успеть предупредить венгерского пэра. А он гораздо уравновешеннее всех командоров вместе взятых.

Курт торопливо прошел по тихому коридору второго этажа и, дойдя до нужной двери, негромко постучал.

― Войдите, ― раздался голос.

Комната была погружена в приятный полумрак, благодаря плотным шторам темно-вишневого цвета, спадающим мягкими драпировками до пола. В глаза сразу бросились широкая старинная кровать под балдахином с тяжелыми бронзовыми ножками и большая картина, занимающая часть стены над камином. Она изображала батальную сцену, где рыцари в доспехах среди ярких знамен рубили друг друга, а сверху безмятежно парил трубящий ангел.

Князь Готфрид сидел на диване перед пустым прямоугольным столиком, его колени укрывал плед. На первый взгляд, он был совершенно трезв, только в глазах притаился странный блеск. Алкоголем ни от него, ни в комнате не пахло.

― Присаживайтесь, герр инспектор, ― кивнул он на широкое кресло рядом. ― Я вас слушаю.

― Мне сказали, что вам нездоровиться, поэтому не буду утомлять. ― Курт положил на столик записку. ― Это нашли в вашем камине сегодня утром.

Князь нахмурился, подцепил бумагу двумя пальцами и осмотрел с двух сторон.

― В моем камине? ― переспросил он таким тоном, будто услышал, что коровы могут летать. ― Совершенно невозможно.

― Тем не менее, это так, ― возразил Курт.

Князь Готфрид издал тихий негодующий звук и бросил записку обратно на стол.

― Какого черта? ― выругался он. ― Почему я должен теперь разбираться с этим?

― С чем разбираться? ― немного растерялся Курт.

Собеседник приложил руку ко лбу, затем провел ладонью по лицу и заерзал на месте. Он явно и неприкрыто нервничал.

― Со всем, ― он всхлипнул, а затем начал тихо смеяться, наклонив голову.

Теперь инспектор растерялся еще больше, хотя и не ожидал от князя Готфрида разумного поведения, подозревая о его тайном пороке. Но такая реакция поставила в тупик.

― Вы можете предположить, как записка оказалась в вашей комнате? ― попытался воззвать к гласу разума Курт.

Князь издал еще пару смешков, затем что-то похожее на рыдание и поднял голову. Глаза заблестели еще больше, четко очерченные скулы заострились, румянец на щеках стал одного цвета со шторами.

― Хороший вопрос, герр инспектор, хороший вопрос, ― сказал он. ― Кто-то случайно обронил? Или не случайно, а намерено.

― Считаете, вам хотят причинить неприятности? ― уточнил Курт.

― Да куда уж больше? ― запрокинул назад голову князь, опершись на спинку дивана, и уставился в потолок. ― Неприятности ― мой жизненный девиз. Надо поменять герб и украсить его этой фразой.

― Очень жаль, если так, ваше сиятельство, ― сказал Курт.

― Да бросьте, ― махнул рукой князь Готфрид. ― Вам все равно, просто стараетесь быть вежливым.

― Нет, я говорю искренне, ― ничуть не покривил душой Курт, задумчиво рассматривая собеседника. ― Вы знатны, богаты, состоите в уважаемом сообществе и при этом несчастны.

― Да, вы правы, ― качнул головой князь, и с небрежно забранных волос упала лента. ― Какое точное слово. Я несчастен. Пора признать это, как и то, что я безнадежно глуп. Родиться старшим сыном в знатной семье не дает гарантий для всего остального. Тобой могут пользоваться, над тобой могут смеяться, ты можешь иметь слабости и потерять близкого человека, как и последний забулдыга, ночующий под мостом.

― У вас есть дети, ваша светлость. Сыновья, очаровательная фройляйн Изольда, ― сказал Курт. ― И не поздно еще раз жениться. Когда умерла моя первая жена, я тоже сильно тосковал. Но любая скорбь подходит к концу, если позволить себе ее прожить.

― Хотелось бы мне, чтобы было так просто, как вы говорите, ― прошептал князь, опуская голову и снова касаясь лба тыльной стороной ладони.

― Не отчаивайтесь. В конце концов, жизнь иногда преподносит приятные сюрпризы. Особенно когда их не ждешь.

Курт перестал понимать, что происходит. Почему инспектор жандармерии вдруг превратился в доктора, пользующего пациентов с нервными расстройствами?

В дверь стукнули один раз, но громко и уверенно, и женский голос произнес:

― Папа, ты здесь? Я зайду?

Князь встрепенулся, провел рукой по волосам и растерянно оглянулся.

― Да, да, дорогая, заходи, конечно, ― ответил он, нашел ленту, собрал волосы и выпрямился.

В комнате появилась Изольда и закрыла за собой дверь.

― О, ― коротко сказала она. ― Ты не один.

― Инспектор уже уходит. ― Князь Готфрид посмотрел на Курта. ― Я не знаю, как записка попала в мой камин. И в том, о чем там говорится, не принимал участия.

― Благодарю, ваше сиятельство, хорошего вечера.

Выходя из комнаты, инспектор подумал, что если Изольда пришла с тем, на что намекала Ада, то князя ожидает пусть неожиданный, но не то, чтобы приятный сюрприз. А ему предстоит вернуться в надоевший кабинет и в третий раз выслушать о том, как кто-то ничего не знает о найденной записке.

Этот кто-то, а точнее барон Иштван де Надашди явился быстро. Вероятно, до сих пор коротал время в гостиной в обществе Ады и магистра.

Курт подождал, пока он сядет и вопросительно посмотрит на него, а затем сказал:

― Вы говорили, что не выходили из шатра в ночь убийства и ничего не видели и не слышали.

Венгр приподнял брови и почти снисходительно ответил:

― Дважды. Готов повторить третий раз.

Курт кивнул на записку, которую заранее положил на стол со стороны собеседника.

― Перед этим ознакомьтесь.

Иштван де Надашди распрямил бумагу прямо на столе, бросил на нее короткий взгляд, а затем перевел его на инспектора. Слишком медленно, чтобы можно было заметить какую-то эмоцию, кроме удивления. Но на него Курт насмотрелся уже достаточно.

― Как она к вам попала? ― спросил барон.

― Нашли в камине князя Готфрида, ― не стал скрывать Курт.

― Да не может быть... То есть при чем?.. ― Он