Роковая реликвия - Злата Иволга

― А где, по-вашему, стоило находиться этой записке? ― спросил инспектор.

― Простите? ― заморгал де Надашди.

― Вас удивил камин князя Готфрида, ― пояснил Курт.

― Ах, это… Что-то меня в сон клонит, плохо соображаю. ― Он зевнул. ― Честно говоря, я думал, что засунул ее в карман или бросил где-то в комнате. Я забыл о ней.

― Вы ходили на встречу? ― спросил Курт, у которого чем дальше, тем больше появлялось ощущение, что собеседник тянет время. Ну, этот хотя бы не утверждал, что первый раз видит записку.

― Нет, конечно, ― качнул головой барон.

― Почему?

― Что за вопрос, герр инспектор? Почему я не захотел тащиться куда-то среди ночи? ― Он замолчал на мгновение, а затем прибавил со вздохом: ― Не желал в который раз выслушивать о вреде унии и самодурстве магистра. И тем более не собирался вступать в заговор с графом Иоганном.

― А он имел склонность к заговорам?

― Он же политик, герр инспектор, ― снисходительно сказал де Надашди.

― Как и вы, ― в тон ему ответил Курт.

Венгерский пэр рассмеялся.

― Я дольше вращаюсь в этих кругах, меня заговоры перестали интересовать, ― сказал он.

― Итак, вы получили записку… когда?

― Как только приехали на место охоты.

― Кто вам ее передал?

― Кто-то из слуг. Не помню, кто именно. Все суетились, разбивая лагерь.

― Узнать сможете?

Иштван де Надашди виновато улыбнулся и пожал плечами.

― Увы, герр инспектор. Разрешаю обвинить меня в снобизме, я редко смотрю на прислугу.

― Что вы сделали потом?

― Я уже говорил. Прочитал, положил в карман и забыл.

― Что на вас было надето?

Барон де Надашди запнулся и нахмурился.

― Позвольте-ка вспомнить… Или моя удлиненная куртка, или… да, куртка из охотничьей гардеробной замка. Мы все были в них.

И одной теперь не хватает, подумал Курт, а пуговица от нее оказалась в руке убитого.

― Получается, вы вернулись в замок, отдали куртку дворецкому или лакею, а про записку не вспомнили? ― вслух спросил он.

― Убийство, кража реликвии и сорванная уния занимали мои мысли гораздо больше, чем заговоры графа Иоганна.

― Он больше не пытался поговорить с вами?

― Мы разговаривали несколько раз, если вы это имеете в виду, ― снова поднял брови де Надашди.

― Граф фон Ауэршперг отрицает, что писал записку, ― сказал Курт.

― Вот как? С него станется.

― То есть он лжет.

― Наверняка. Зачем кому-то еще вызывать меня на свидание ночью?

Инспектор не ответил, продолжая внимательно смотреть на собеседника, и под его взглядом тот чуть побледнел.

― По вашему лицу я читаю, что вы думаете, ― натужно улыбнулся де Надашди. ― Барона Лютера убили мы с графом Иоганном, а затем подбросили записку князю Готфриду, чтобы доставить ему неприятности. Только не знаете, зачем.

― Отчего же, ― отозвался Курт, наклоняясь вперед. ― Граф фон Ауэршперг вполне мог попросить вас помочь расправиться с бароном фон Шенхаузеном. Например, чтобы таким образом избавиться от шантажиста.

Иштван де Надашди вздрогнул, открыл рот и тут же его закрыл.

― Маловероятно, ― сказал он. ― У старика нет страшных тайн, кроме его непомерных амбиций что в политике, что в ордене.

― У всех есть тайны, барон, ― заметил Курт. ― А моя работа состоит в том, чтобы вытаскивать некоторые из них на свет божий.

Распрощавшись с озадаченным собеседником, инспектор еще раз позвонил в жандармерию, наткнулся там только на дежурного офицера и продиктовал задание. Затем решил, что хватит с него на сегодня кабинета. Да и на часах время неумолимо приближалось к ужину. Пожалуй, венец Луки подождет Луиджи Каппони до завтра. Курт все больше склонялся к версии магистра. Найденная в мастерской баронессы реликвия — подделка, настоящая осталась у старого Витковича в замке.

«Вот так я и живу, — сказал он себе, поднимаясь по лестнице. — От еды до еды, а между ней работа».

В его комнате в кресле у окна сидела Ада, уткнувшись в книгу.

— Пришла помочь мне переодеться?

Она оторвалась от страницы и, прищурившись, посмотрела на него.

— Хорошее предложение, однако, меня скорее одолело любопытство, — ответила Ада и захлопнула книгу. — Ты быстро разделался с венгерским пэром. Дай угадаю — все трое клялись, что ничего не знают о записке?

— Кроме того, с которым я разделался, — рассмеялся Курт, подошел к креслу и оперся на спинку.

— Расскажешь? — повернулась к нему жена. — Или сначала переодеться?

Глава 7

Следующее утро встретило сонную Аду разговором с баронессой в Большой гостиной. Промаявшись полночи бессонницей, она едва успела позавтракать. Сначала забыла проверить, открыто ли окно, и духота принесла мутный затяжной кошмар, от которого тяжело проснуться. Затем мешало заснуть шуршание в углу комнаты или за стеной. Наверняка мыши. Но почему они выбрали именно эту ночь, чтобы досадить ей?

Баронесса наоборот выглядела лучше, чем накануне, к ней вернулись живость и бодрое расположение духа. Вот что значит облегчить душу и избавиться от неудобных тайн покойного супруга.

— Я разбирала почту с соболезнованиями, — сообщила она, доверительно подавшись вперед. — Похороны в четверг. Думаю, на них придет много людей. Фрау фон Апфельгартен, не будет ли с моей стороны неучтивостью просьба о помощи?

Формулировка не предполагала отказа, и Ада кивнула.

— Я вас слушаю.

— Гризельда, моя дочь, должна была помочь, но задержалась. Завтра заявление прессе. — Баронесса замолчала ненадолго, а затем продолжила: — Не возьмете ли вы репортеров на себя, когда они прибудут? Я покажу, где их надо разместить и выделю вам пару слуг.

Поручение не выглядело сложным, поэтому Ада согласилась. Надо думать, газетчики привезут свое громоздкое оборудование и не ограничатся фотографиями баронессы и окрестностей замка. Наверняка попытаются сунуть нос еще куда-нибудь.

— Не беспокойтесь, — заверила ее вдова, услышав опасения. — Я выберу крепких слуг, они справятся с самыми назойливыми. Вам нужно будет только принять их и проводить. — Она снова замолчала, задумчиво рассматривая обои на стенах, которые видела бесчисленное количество раз. — Кстати, фрау фон Апфельгартен, ваш муж, инспектор, узнал что-нибудь об... украденной реликвии?

— Синьор Каппони проверит венец сегодня, — ответила