Роковая реликвия - Злата Иволга

― Что на этот раз, герр инспектор? ― недовольно проскрипел он, устраиваясь на стуле.

Курт молча подвинул ему записку.

― И что? Какая-то мятая замызганная бумажка, ― брезгливо сморщился граф.

― Прочтите и извольте сказать, вы ли ее написали, ― сказал Курт, внимательно наблюдая за его лицом.

Он порылся в кармане сюртука, покривился, вставляя в глаз монокль, и вытянул шею. Через несколько секунд его брови поползли вверх, монокль выпал и покатился по полу. Граф выругался и неловко наклонился, чтобы поднять его. Удивление выглядело искренним. Но не выронил ли он монокль специально, чтобы скрыть лицо, на котором проступило то, чего не должен был увидеть инспектор?

― Где вы это взяли? ― воскликнул он, убирая монокль.

― Неважно. Вы писали? ― повторил вопрос Курт.

― Конечно, нет! ― возмущенно рявкнул граф.

― А если сделать графологическую экспертизу?

― Графол… Ваши модные современные словечки? Тогда вы должны знать, что почерк можно подделать. Я впервые вижу эту бумагу.

Курт вздохнул про себя. Конечно, экспертиза займет много времени, больше, чем он может себе позволить.

― В каких отношениях вы состоите с бароном Иштваном де Надашди? ― спросил он.

― В обычных, ― ответил граф и поджал губы. ― В таких же, как с остальными близкими или не очень знакомыми.

― То есть вы не считали, что он может обойти вас и стать следующим магистром ордена?

― Какая чушь! Он не подходит, ему только недавно исполнилось сорок, ― фыркнул граф Иоганн, однако его шея покраснела, и краснота медленно поползла по лицу.

― В западной ветви ордена не столь строгие требования, ― сказал Курт то, что успел узнать от графа фон Меренберга.

Собеседник окончательно покраснел и положил на стол ладони, подавшись вперед. Надо сказать, очень крупные ладони и наверняка сильные.

― Пытаетесь меня поймать, герр инспектор? Зря. Не там рыбу удите. Да, у всех командоров есть шанс стать магистром ордена. У кого-то больше, у кого-то меньше. Но если вы считаете, что тут применимы грязные методы, как в политике, то сильно ошибаетесь.

― Однако кто-то сорвал унию и убил одного из командоров, ― бесстрастно посмотрел прямо в сузившиеся блеклые глаза графа Курт. ― Крайне интересно слышать от вас подобное замечание о политике.

― Что? ― на миг у собеседника отвисла челюсть, но он быстро подобрал ее. Не ожидал столь резкой смены темы разговора.

― Я располагаю сведениями о вашей непростой финансовой ситуации в последнее время. Снятые крупные суммы со счетов и даже продажа недвижимости.

― Да как вы смеете! ― взорвался граф Иоганн, отшатываясь от инспектора, как от ядовитой змеи. ― Держите при себе нелепые выдумки!

― Это не выдумки, а правда, полученная пусть из неофициального, но достоверного источника, ― возразил Курт, наблюдая, как собеседник пытается справиться с собой. Кажется, в одном из ящиков стола есть нюхательная соль, если вдруг ему станет плохо.

― Из какого еще?.. Да вы не можете знать… ― Граф осекся. ― Черт побери проклятых болтунов. ― Он дернул шейный платок, пытаясь ослабить его. ― А вы? Вы кто такой на самом деле?

― Всего лишь четвертый брат барона фон Апфельгартена, ― с легкой улыбкой ответил Курт. ― Просто повезло. Кто-то из многочисленных знакомых моей матери состоит в закрытом шахматном клубе, который вы посещаете.

Граф фон Ауэршперг смотрел на него налитыми кровью глазами и тяжело дышал.

― Ладно, ― наконец прохрипел он. ― Мне понадобились деньги для помощи больным родственникам. Что в этом такого?

― Чем вас шантажируют? ― напрямую спросил Курт, проигнорировав явно несуществующие болезни близких. ― И кто?

Граф упорно молчал, глядя в пол. Красноту сменила бледность.

― Я ведь все равно узнаю, ― уже мягче произнес Курт.

На это времени могло уйти больше, чем на графологическую экспертизу, но записи покойного барона давали надежду. Кое-что въедливый командор смог накопать на собратьев по ордену.

― Как будет угодно, герр инспектор, ― процедил граф, поднимая взгляд. ― Только я не убивал барона Лютера, не крал венец Луки. И не писал записку барону Иштвану.

Инспектор видел, что собеседник ушел в полное отрицание, а у него больше нечем было давить. Только мысли и догадки без привязки к фактам.

― Пусть так, ― сказал Курт. ― Однако за что-то у вас вымогают деньги, и вы их платите. Выходит, не так уж чисты перед законом.

― Докажите, герр инспектор, ― неприятно осклабился собеседник, который уже пришел в себя. Быстро. Политик из него выйдет неплохой.

― Вижу, вы во мне сомневаетесь, граф фон Ауэршперг, ― с сожалением произнес Курт. ― Но время покажет. Можете быть свободны. Пока.

После его ухода инспектор какое-то время сидел неподвижно, прикрыв глаза. Он вдруг осознал, как сильно устал. Меньше всего на свете ему сейчас хотелось лицезреть Иштвана де Надашди, а затем наверняка уже накачавшегося шнапсом князя Готфрида фон унд цу Тешена. Если Ада и Йозеф правы насчет него. Двое подозреваемых уйдут в глухую оборону, как и граф Иоганн. Но для отчета и протокола требовались их слова, пусть и не несущие пользы или смысла.

Лакей на звонок явился быстро и выглядел изрядно запыхавшимся.

― Вызовите… ― начал Курт и осекся, рассматривая слугу. ― Что случилось?

― Неприятное происшествие, ― ответил тот, рукой вытирая пот со лба. ― Господин граф так спешил, что налетел на дворецкого. Хотя он утверждает, что наоборот. Господин граф. Что это старый Альберт налетел на него. Я думал, господина графа хватит удар. Так он разозлился. Весь мятный ликер оказался на его костюме.

― Понятно, ― сказал Курт, скрывая улыбку. Дворецкий не подвел. Теперь Иоганн фон Ауэршперг наверняка побежал к себе в комнату, а не к предполагаемым сообщникам. ― Пригласите… его сиятельство князя.

Он и сам не знал, зачем поменял порядок допроса. Возможно, устал больше, чем думал, и решил оставить напоследок того, кто выглядел разумнее всех: Иштвана де Надашди.

Ждать пришлось дольше, чем предыдущего гостя. Курт успел построить в уме пару теорий насчет графа фон Ауэршперга, закончить запись разговора с ним же в блокноте и немного потерять терпение. Наконец дверь распахнулась, и на пороге появился лакей.

― Его сиятельство плохо себя чувствует, ― покаянным голосом сообщил он. ― Но просит герра инспектора подняться, если тому будет угодно.

Похоже,