В сумерках моря - Вадим Юрьевич Панов

– Только посмотреть?

– Пока только посмотреть. – Читер выдержал короткую паузу. – Есть новости?

– Я бы дал знать.

– Пусть так.

Он кивнул Буне, и бандиты неспешно направились к внедорожнику. А когда отошли достаточно далеко, здоровяк спросил:

– Что скажешь?

– Я ей верю, – ответил Читер.

– И в том, что Феликс потерял память? – уточнил Буня. Он завёл двигатель и медленно повёл «Land Cruiser» в сторону дороги.

– Почему нет? – пожал плечами Читер. – Он ведь и правда странно себя ведёт. А теперь мы знаем почему и одной головной болью меньше.

– Но это же какое-то грёбаное кино, – не удержался здоровяк. – Разве так в жизни бывает?

– Как видишь, бывает. – Читер жестом показал, что нужно ехать в сторону Судака, и продолжил: – Буня, позвони, пожалуйста, Жорику, пусть берёт Тюленя и часам к восьми вечера подгребают сюда.

– Зачем?

– Будут сидеть до утра и смотреть, чтобы всё было в порядке.

– Телохранителей к нему приставляешь? – догадался здоровяк.

– Приставляю, – кивнул Читер. – Если Феликс и впрямь потерял память, это будет нелишним.

А полагаться на Сергея, который не стал прогонять Жёлтого, Читер не собирался.

* * *

Отпросившись у Джины искупаться, Феликс направился в дальний конец пляжа, начавшего постепенно заполняться отдыхающими, скинул рубашку, постоял немного, любуясь зеленоватым морем и с наслаждением вдыхая его солёный запах. Сделал шаг к воде, но остановился, словно вспомнив о чём-то. Сначала посмотрел направо, на кафе, отдыхающих, мыс Алчак… Понял, что ошибся, повернул голову в другую сторону и упёрся взглядом в новую башню, столь же красивую, как та, чьи руины виднелись чуть дальше. Красивую, но немного другую, причём другую не только внешне, что естественно, но и внутренне, по ощущению она была…

«Да, это Маяк, – согласился с собой Чащин. – Высокий, потому что устремлён к солнцу и дарит свет, но посвящён не ему…»

А морю, которое мягко шелестело в паре метров от башни. Волны его играли, иногда забегали много дальше, но никогда туда, где стоял Маяк – его море не трогало.

– Красивая, да?

– Необычайно. – Феликс с трудом оторвался от новой постройки и посмотрел на заговорившую с ним женщину.

Молодая, лет тридцати, не больше. Достаточно высокая – до плеча Феликсу, чем могли похвастаться очень немногие, она однажды так сильно увлеклась татуировками, что теперь казалась одетой, хотя на ней был только синий купальник, совершенно потерявшийся среди многочисленных разноцветных рисунков. Чистыми оставались лишь голова, шея и кисти рук. А глаза незнакомки закрывали большие солнцезащитные очки. Абсолютно чёрные.

– Это мой выбор, и он мне нравится. Доведись начать сначала, я бы сделала то же самое.

– Что вы имеете в виду? – деликатно уточнил Феликс.

– Ответила на твой вопрос.

– Я ни о чём не спрашивал.

– По выражению лица догадалась.

Спорить Чащину не хотелось, поэтому он сменил тему:

– Видела, кто строил?

Поскольку женщина стала говорить ему «ты», поддерживать прежнее «вы» Феликс посчитал неуместным.

– Нет, конечно.

– Почему «конечно»?

– Потому что не видела, кто построил предыдущую.

– Ту? – Чащин кивнул на руины.

– Ту, – согласилась женщина.

– Думаешь, один и тот же человек строил?

– Они слишком сильно отличаются от всего, что вокруг.

– Это точно.

– Тогда зачем спрашиваешь?

– Для поддержания разговора.

– Мог бы просто представиться. – Она протянула руку. – Меня зовут Аля.

– Феликс. – Ладонь у женщины оказалась неожиданно твёрдой, но Аля не стремилась показать, что «тоже сильна» и на равных соревнуется с мужчинами, пожала руку легко, по-женски. – Очень приятно.

– Мне тоже.

– Ты с другого пляжа?

Обилие татуировок не было чётким маркером, но позволило Чащину предположить, откуда могла явиться Аля.

– Крым – это один большой пляж, и мы тут часто ходим друг к другу в гости.

Она улыбнулась, сделала шаг прочь, но остановилась, услышав неожиданный вопрос:

– Аля, какого цвета башня?

Вопрос оказался настолько неожиданным, что женщина не удержалась от удивлённого восклицания:

– Ты шутишь?

– Нет. – Феликс провёл рукой по подбородку. – Мне она кажется белой.

– Какой?!

– Белой.

Аля ответила долгим взглядом, передёрнула плечами и выдала:

– Или ты пытаешься меня по-глупому клеить, или прикалываешься, или перестань принимать то, что тебе продали, как веселящее, но безвредное.

– На вопрос ответишь?

– Башня сложена из обычной местной гальки. Серая она, серая, как мышь.

Ответ Аля бросила через плечо, медленно пошла вдоль линии прибоя. Отлично сложенная обладательница округлых, но не на сто процентов настоящих форм, достойная и первого, и многих последующих взглядов, которыми Феликс её не удостоил, полностью заворожённый новой башней. Настолько тонкой, что её едва можно было различить на фоне прибрежных скал, она поражала мастерством технического исполнения. Казалась невозможной. Даже представить было нельзя, что столь изящное строение можно возвести без какого-либо раствора, лишь складывая тщательно подобранные камни. И тем не менее башня гордо стояла на берегу, являя собой главный Маяк столицы древней страны или вообще – всего древнего мира, зовущий корабли в самый большой порт империи. Маяк не имел права быть выше главного храма, но среди других построек города, который вновь увидел Чащин, равных ему по высоте не было. Длинная тень тонкой башни пролегала до самого горизонта, а может, и дальше, за пределы бесконечного Моря, чтобы люди того берега знали, куда должны стремиться. И поскольку башня была Маяком, она никак не могла быть…

– Серая? Ни в коем случае!

В какие-то моменты башня начинала казаться Чащину такой. Но то ли свет так падал, то ли голова, по которой часто били в последние дни, слегка глючила, потому что стоило ему приглядеться, как серость исчезала и башня становилась абсолютно белой. Блестяще-белой.

Однако Аля уверяла, что неведомый строитель использовал самый обыкновенный камень, и была настолько уверена в своих словах, что не поверить ей не было никакой возможности.

– А может, мне и правда всё это кажется?

Он хмыкнул, осторожно вошёл в воду – единственный недостаток каменного берега заключается в том, что по нему невозможно вбежать в воду, а когда добрался до нормальной глубины, широкими гребками поплыл от берега прочь. Феликсу нравились дикие пляжи, на которых никто не запрещает уплывать так далеко, что приходится переворачиваться на спину, отдыхать, а затем неспешно возвращаться. На этот раз настолько далеко не заплыл, но отдалился изрядно, неплохо выложился и вернулся, ощущая во всём теле приятную усталость. По дороге встретил купающуюся Алю, которая, увидев Чащина, тоже повернула к берегу и вышла из воды чуть раньше. А выйдя – уселась у своих вещей и сразу же надела очки.

– Думал, ты и купаться в них будешь, – пошутил