В сумерках моря - Вадим Юрьевич Панов

одним из их боссов. Если мы сообщим, что Феликс, который на данном этапе является ключевой фигурой схемы, вышел из строя, сделка будет отложена. Или вообще отменена. Так что нам не остаётся ничего другого, как подыгрывать этому болвану с битой башкой.

– Может, правда ему ещё раз врезать? – протянул Цезарь. – Чисто в терапевтических целях?

– А вдруг он окончательно всё забудет?

– Да, этого нам не надо. – Босс вздохнул. – Кто сейчас пасёт Феликса?

– До завтрашнего утра рядом с ним побудут Жорик и Тюлень. – Читер машинально посмотрел на часы. – Вечером решу, кто их сменит.

– Хорошо.

* * *

Это действительно любовь?

Исполнять его прихоти, сносить его выходки, радоваться, когда он добрый, терпеть боль, когда злой, и с нетерпением ждать его следующей улыбки. Дозволять всё, довольствуясь малым.

Любовь?

Аля задавала себе этот вопрос миллион раз. И миллион раз криво улыбаясь, признавалась себе, что она дура, что она тряпка, что она… любит. До сих пор. После всего, что произошло, и, наверное, после всего, что произойдёт, – любит. Замирает от счастья, когда он смотрит на неё ласково. Дрожит, когда он улыбается. И радуется близости с ним – только с ним. С Жёлтым ей было так хорошо, как ни с кем больше, а опыта Але было не занимать и до встречи с Жёлтым она вела далеко не праведную жизнь. После встречи тоже, но уже по-другому.

«Если это действительно любовь, то счастье и страдания должны делиться пополам, ведь так? Почему же страдания достаются только мне? Потому что я люблю?»

А он?

Аля не знала. И как на вопрос ответить – тоже не знала. Сто раз пыталась порвать с Жёлтым, но почти мгновенно отказывалась от этой мысли. Только подумает, что никогда больше его не увидит – ноги подкашивались. От одной только мысли подкашивались, а внутри становилось ужасно холодно.

Это действительно любовь? Аля часто задавалась этим вопросом, но сегодня не стала. Долгий и очень искренний разговор с Феликсом эмоционально измотал молодую женщину, и думать не хотелось. Ни о чём.

Расставшись с Феликсом, Аля не сразу отправилась на свой пляж: покаталась на мотоцикле по прибрежному шоссе, иногда съезжая к морю, но не купаться, а постоять на берегу, и не на пляжи, конечно, съезжала, ни на дикие, ни на регулярные, а туда, где людей можно встретить лишь случайно. Перекусила в придорожной забегаловке: невкусный чебурек с дрянным кофе, и только после этого развернулась обратно, вернувшись на свой пляж далеко за полдень. Припарковалась, поднялась на террасу бара и сразу же наткнулась на Жёлтого.

– Где была?

После исповеди Феликсу голос Жёлтого показался особенно грубым.

– В город ездила.

– На кой ляд?

– Фруктов захотелось.

– Долго ездила.

– Поесть зашла.

– Ещё скажи: в крепость заглянула, – хохотнул Жёлтый. – На экскурсию.

– Нет, не стала.

– С тебя станется. – Жёлтый почесал живот. – На том пляже была?

Врать не имело смысла, он или знает, или узнает, поэтому Аля кивнула и коротко ответила:

– Да.

– Зачем?

– С Хот-догом говорила.

– О чём? – Судя по удивлённому голосу, Жёлтый об этом не знал. Или ещё не знал.

– Сказала ему, что если не дурак – должен уехать. Один. Иначе ты его убьёшь.

В целом, Жёлтый с таким предложением был полностью согласен. Однако он не понял…

– Какое тебе дело до всего этого?

– Не хочу, чтобы ты в тюрьму сел.

– Тебе какое дело до моих дел, овца?!

– Не хочу, чтобы ты в тюрьму сел, – упрямо повторила Аля.

Будь у него другое настроение, Жёлтый с удовольствием избил бы наглую девку, но сейчас почему-то не хотелось. Мысль врезать Але не нашла в душе привычного отклика: «А почему бы и нет?», поэтому Жёлтый поджал губы, ещё раз почесал живот – просто так, чтобы не выдать овладевшее им… смущение, что ли? И хмуро спросил:

– Что Хот-дог?

– Сказал, что подумает, – соврала Аля.

– Ты поверила?

– Он тебя не боится. – Продолжать лгать она не хотела, поэтому переменила тему.

– Это пока Читер здесь.

– А если Хот-дог и потом не испугается? Вдруг у него ствол есть?

– Тогда почему он его не достал?

– А если в следующий раз достанет?

– Ты заколебала меня своими «а если», – передразнил женщину Жёлтый.

– Ты же знаешь, что я за тебя волнуюсь.

– Знаю, знаю… – Жёлтый притянул Алю к себе, крепко обнял и поцеловал в губы. Затем поднёс ко рту женщины бутылку с тёплым, выдохшимся пивом и заставил сделать пару глотков. – Ты знаешь, что я не люблю, когда лезут в мои дела.

– А ты знаешь, что я тебя люблю.

– Знаю. – Он сжал ей грудь. – Поэтому ты до сих пор жива.

Ласка получилась так себе, но Аля стерпела. И не такое бывало.

– Кого ты видела?

– Только Хот-дога.

– С ним ты говорила, а видела кого? Читер уехал?

– Да. Там теперь Тюлень и Жорик пасутся. Присматривают, чтобы ты Хот-догу сосиску не оторвал.

Аля, разумеется, видела ночной приезд Читера, узнала, о чём они говорили с Жёлтым и о том, что Читер буквально выгнал Жёлтого с того пляжа, потребовав не трогать Феликса и Джину. Узнала, и потому специально тему не поднимала. А вот Жёлтый говорить о случившемся не стеснялся, поскольку нашёл идеальное, как ему казалось, объяснение.

– Мы с Читером договорились, что я Хот-дога пока не трогаю. – Он многозначительно выделил слово «пока». – Когда Хот-дог станет Читеру до балды, я смогу с ним сделать всё, что захочу. Поэтому мне на хрен не надо, чтобы ты влезала в это дело и советовала Хот-догу смыться – я хочу его порвать.

– Пока у Хот-дога дела с Читером, он не смоется. – Аля вздохнула. – Но ты уже понял, что он не простой мужик? Читер за него не просто так вписался, он тебе даёт понять, что Хот-дог – человек серьёзный и к нему лучше не лезть, потому что если ты его тронешь – с Читера спросят, а Читер – с тебя.

– Кто это сказал? – Жёлтый снова помрачнел.

– Сама догадалась.

– Типа, ты у нас умная?

– Типа, я понимаю и почему Читер вписался за Хот-дога, и почему он потом сюда приехал тебя ублажать. Читер не хочет разборок, но всего не говорит. Читер любит, когда его намёки понимают. Ты же понимаешь не всегда, вот я тебе и помогаю.

– Ты назвала меня тупым?

– Ты любишь, когда всё ясно, Жёлтый, поэтому тебе сложно с такими хитрецами, как Читер. А я хочу, чтобы у тебя с ним не было проблем.

– Не будет.

– Да.

Жёлтый вздохнул, но опять промолчал, потому что знал, что