Неслышные шаги зла - Галина Владимировна Романова

И тут он крепко задумался.

— Да, было что-то такое. Ей часто звонили и писали. Я не интересовался, кто это. У нас не было принято. Но просто прежде такой телефонной активности за ней не водилось.

— К поискам вашей мамы никто не привлекался?

— Например?

— Соседи, волонтеры? Трагедия произошла в темное время суток, насколько мне известно.

— Нет. Никого не приглашали. Жена не сразу заметила, что мамы нет дома. Это с ее слов. Потом будто она вышла на улицу, покричала, пошумела. И пошла на проблесковые огни. Из нашего двора видно трассу. Она не так далеко.

— Да, но кругом ограждение. Чтобы вашей маме добраться до проезжей части, надо было пройти еще одним двором, потом гаражным кооперативом, найти проем в высоком заборе. А не зная о нем, не найдешь, чтобы выбежать под колеса.

— Выбежать?

— Да.

Максим Тройский поиграл кофейной чашкой, покрутив ее на блюдце. Стас сразу предложил ему кофе. Он отменно его готовил.

— Дело в том, Станислав Федорович, что я говорил с водителем большегруза. Он утверждает, что ваша мама буквально бросилась под колеса. Он даже поначалу подумал, что это самоубийство. Всякое бывает. Но потом просмотрел записи с видеорегистратора и понял, что ее… Ее кто-то толкнул ему под колеса.

— Толкнул?! — Станислав почувствовал, что бледнеет и покрывается ледяным потом. — Вы хотите сказать, что маму убили?! Намеренно вытолкали под колеса?!

— Есть такие подозрения, — кивнул Тройский, глянув на него.

— А почему тогда бездействует полиция?! Есть же запись!

— Запись есть, да. Но к делу ее не прилагали. Слишком плохое разрешение. И водитель скорее интуитивно понял, что кто-то вытолкал женщину из проулка, чем отчетливо это рассмотрел. Полиция это не признала как улику.

— Как удобно… — с горечью пробормотал Станислав. — И что же мне теперь делать? Как добиться правды и возмездия?

— Именно по этой причине я здесь. Чтобы добиться правды и возмездия, — проговорил Тройский весьма убедительно. — И мне нужна ваша помощь, Станислав Федорович.

— Слушаю. Готов!

— Для начала нужен номер телефона вашей жены. Если есть — копия ее документов, паспорта, может быть, платежной карточки.

— Все платежные карточки на мое имя, — удивил Тройского Станислав. — Супруга не хотела оформлять на себя ничего. И ее карта была оформлена на мое имя. Деньги она, конечно, сама зарабатывала. Работала удаленно. Но карту на себя не оформляла. И когда ей в бухгалтерии задали вопрос по этому поводу, ответила довольно резко, что это ее личное дело, на какой счет станут перечислять ее зарплату. Ей пошли навстречу.

— Отлично. Тогда, может быть, вы посмотрите: нет ли в истории карты каких-то платежей, могущих вызвать вопрос?

— Сейчас гляну. — Станислав взял в руки телефон, но успел снисходительно хмыкнуть: — Не думаю, что она оказалась настолько глупа, чтобы платить заказчикам убийства моей матери с моей карты.

— Глупа или, наоборот, умна, — обронил Тройский.

— В смысле? — глянул на него исподлобья Станислав.

— В том самом смысле, что доказать ее причастность будет сложно. Полиция может посчитать, что это вы сами заказали убийство вашей матери, оплатив заказ со своего счета. И намеренно уехали в командировку, чтобы иметь алиби. Так что… Действовать надо очень осторожно.

Глава 20

— Я рискую, впуская тебя к нему, Воробьев, — зашипела на Володю Саша возле палаты, где восстанавливался после операции Сережа Хлопов. — Допрос в отсутствие родителей — это незаконно.

Они стояли очень близко. Он чувствовал ее запах — тонкий аромат духов, оттенки больничной дезинфекции, жевательной резинки, которую Саша гоняла во рту. Он чувствовал ее запах, узнавал его, и у него немного кружилась голова. И сосредотачиваться на том, что она говорила, было сложно.

— Воробьев, очнись, — ткнула Саша его пальцем в плечо. — Он нажалуется матери, и тебе и мне тогда прилетит.

— Хорошо. Я понял. Давай вызовем его мать или отца.

— Давай. Только не факт, что они дадут тебе разрешение допрашивать их сына.

— Не допрашивать, а беседовать. Это первое. А второе, у меня теперь есть распечатка с их тайного чата, где эти два болвана хвастаются, что совершили гадость. Если раньше мне на беседу с родителями выходить было не с чем, то теперь я подготовлен. Звони…

Мамаша Сережи Хлопова прилетела уже через десять минут. Халат развевается за плечами, бахилы по полу шуршат. Глаза горят. Брови сведены у переносицы, губы сжаты.

— В чем дело?! — громко поинтересовалась она у Володи, обнаружив его возле палаты своего сына. — Кто вам дал право?!

— Право на что? — уточнил он на всякий случай. — Стоять в коридоре?

— Вы же треплете моего сына! Он после операции, а вы…

— А я стою и жду вас, Наталья Ивановна. И к двери даже не подходил, чтобы войти к вашему сыну. Жду вас.

— Зачем, собственно? Что вам нужно?

— Мне необходимо побеседовать с вашим сыном под протокол в вашем присутствии.

— Под протокол?! — побледнела Сережина мать. — Но это уже допрос! С какой стати?! Он ничего не сделал!

— Ничего, что подпадало бы под статью уголовной ответственности. Но Сережа — единственный свидетель некоего происшествия, с которого началась череда событий в жизни Новиковой Нины Николаевны. И события эти впоследствии привели к ее гибели.

— Кто это — Новикова Нина Николаевна? Впервые слышу это имя. Уверена, что мой сын тоже не знаком с этой женщиной.

— Не знаком. Но его поступок способствовал утрате к ней доверия со стороны коллектива.

— Господи! Выражайтесь вы яснее, прошу. У меня уже голова разболелась от ваших реверансов! — поморщилась женщина.

Она похлопала себя по карманам широкого платья под больничным халатом. Достала пачку сигарет. Кивнула на дальний угол коридора с узкой дверью:

— Идемте покурим. Там и поговорим.

Отведенным местом для курильщиков Наталья Ивановна, видимо, пользовалась уже не раз. Здесь все ей было знакомо. Она достала из какого-то тайного места консервную банку, заполненную окурками. Распахнула окно. Закурила.

— Так и знала, что эта глупая Сережкина выходка будет иметь последствия, — проговорила она между затяжками. — Но учтите, он был не один.

— Я знаю. Они оба хвастались.

Володя протянул ей три листа распечаток с закрытого чата одноклассников. Бегло просмотрев текст, мать со вздохом вернула бумаги Володе, пробормотав:

— Идиоты!

— Они подростки. Кто в их возрасте не хулиганил и не прикалывался? К тому же они не знали, что их прямо сразу кинутся искать. Пусть малой группой, но пойдут на поиски. Новикова так переживала за детей, что решила начать поиски по горячим следам. Она пренебрегла обычным протоколом действий, сильно переживала за мальчишек.

Мать Сережи Хлопова кивала в такт его словам. Курила не останавливаясь.