Неслышные шаги зла - Галина Владимировна Романова

— Сначала ее нашли в санатории, в лесном овраге в бессознательном состоянии. Кто-то напал на нее. — В этом Володя уже мало сомневался. — Ее привезли в больницу, прооперировали. Она пошла на поправку. Но предположительно тот же человек пробрался к ней в палату и ввел в капельницу препарат, остановивший ей сердце.

Это пока доказано не было. Вскрытие ничего не обнаружило. Оставалась надежда на токсикологический анализ с мешка капельницы и с иглы. Но он готовился долго. Результата пока не было.

— Очуметь! — выдохнула Хлопова. Потерла виски. — Сережка с Ильей, получается, получили заказ от убийцы этой женщины?

— Не могу пока утверждать с уверенностью. Но что ее хотели и убрали из отряда, уже не вызывает сомнений.

— Зачем? — подняла она на Володю тяжелый взгляд. — Чтобы творить какое-то зло? Какое?

— Выяснением этих вопросов мы сейчас и занимаемся. Но у нас ничего нет! — признался Володя с горечью. — Одни догадки. Ни единой улики. А ваши мальчишки — единственные свидетели. Они видели того человека, который им оплатил их шалость.

— Хороша шалость! — фыркнула женщина.

Она походила по лестничной площадке, напряженно размышляя. Одна из бахил соскочила с ее каблука, и женщина могла наступить на него другой ногой и споткнуться. И Володе все время хотелось ей на это указать. Но он молчал. Боялся потревожить ход ее мыслей.

— Если ребята дадут показания, то они станут мишенью, — сделала она вывод.

— Они и так мишень, Наталья Ивановна, — заметил он. — Если не будет показаний, то риски возрастают.

И она снова задумалась, принявшись ходить по лестничной клетке туда-сюда. Бахилы давно соскочили с ее обуви — обе. Халат сполз с ее плеча. Ветер из окна раздувал пепел из жестяной пепельницы. Наталья Ивановна не замечала. Володя взялся за жестянку. Убрал ее в тайное место. Понюхал пальцы — отвратительно. Он всегда был противником курения.

— Ладно, — остановила она внезапно свое хождение. — Идемте. Я согласна, чтобы вы взяли показания у сына под протокол. Так будет безопаснее. Но учтите, Илья тоже должен.

— Разумеется…

— И что нам это дает, капитан?

Вечернее совещание собралось по инициативе Володиного начальника — майора Барабакина. Внимательно прочитав показания мальчишек — а Илья с родителями уже были наготове, когда Володя к ним приехал, — он сказал:

— Это может ничего и не значить, а может значить очень многое.

— Что, например? — заинтересованно глянул на Володиного начальника подполковник.

— Этот человек мог действовать от лица организованной группы с преступными намерениями, товарищ подполковник. Мог действовать и один. Но совокупность сведений по участившимся случаям «потеряшек» преклонного возраста позволяет предположить, что это группа.

— Так… И какова твоя версия? Действуют с какой целью? Маниакальная ненависть к старикам? Договорившись между собой, намеренно не разыскивают сбежавших из дома пожилых людей? Но чтобы их не отыскал никто, их надо надежно спрятать. Разве нет?

— Так точно, товарищ подполковник, — закивали в унисон Воробьев и майор.

— А это уже похищение. Суровая статья. Похищение, повлекшее гибель. Да группой лиц. Это… Это очень серьезно, коллеги.

Подполковник выбрался из-за стола. Встал за их спинами и тихо проговорил:

— Это может взорвать информационное поле. И облажаться нам никак нельзя. А доказать сложно. Что у нас есть на данный момент? Только лепет двух пацанов, которым сунули денег, чтобы они разыграли собственное похищение? И что? Подтяни попробуй этого шутника, что заплатил им за розыгрыш, к серьезным обвинениям! Не выйдет. Скажет, что решил пошутить над Новиковой. Только и всего. Все живы и здоровы. А личную неприязнь к руководителю поискового отряда может испытывать каждый второй.

Подполковник вернулся на свое место. Помолчал минуты две. Потом, нацелив палец в Воробьева, приказал:

— Берешь на себя обход семей всех потерявшихся стариков. Тех, кого не нашли живыми. Очень деликатно и осторожно расспрашиваешь об обстоятельствах их бегства из дома. Что способствовало, что предшествовало, как говорится. Объясни свой интерес составлением статистических данных. Без подробностей.

— Товарищ подполковник, разрешите доложить? — Тот кивнул. — Журналист Тройский уже был на всех адресах. Уверяет, что из шести погибших стариков только двое могли быть жертвами меркантильного интереса их родственников. Остальные четверо погибли, принеся горе семьям. По ним скорбят. Искренне.

— Хорошо. А ты… — Подполковник перевел взгляд на Володиного начальника. — Назначь встречу с нынешним руководителем поискового отряда. Как там его?..

— Кочетов. Кочетов Иван Иванович, — подсказал Володя. — Он был другом Новиковой, которая умерла в больнице при невыясненных обстоятельствах. Она была до него руководителем отряда.

— Вот, надо пощупать этого Кочетова. Что он думает о ситуации с поисками. Слишком много неудач у них в последнее время. Но действуйте предельно осторожно. У нас на них ничего нет. Этим они и пользуются. Да, и еще… — Подполковник прищурился в сторону подчиненных. — Надо будет отследить движение по банковским счетам родственников «потеряшек». Вдруг что-то выстрелит. Действуйте.

С работы Володя ехал с настроением, которое обычно называл «на подъеме». Дело как-то сдвигалось с мертвой точки. Начиная на голом энтузиазме все больше по просьбе Саши, он получил поддержку руководства. И если ему удастся размотать этот клубок, раскрыть преступную группу, то он…

Он может с чистой совестью приехать к Саше в гости, чтобы рассказать обо всем. И о своей удаче, если она случится, в том числе. Она скажет: «Чего не позвонил, чего приперся?» А он ей в ответ:

— Такие новости по телефону не сообщают.

Это Володя произнес уже вслух, сворачивая к цветочному магазину.

Он ведь может и сегодня ей обо всем рассказать, так? Не об успехе операции, об этом еще рано говорить. А о том, что дело наконец приобретает серьезный оборот. Оно перестало быть инициативной самодеятельностью лично Володи. Подполковник, конечно, давал ему поручения узнать подробности сделки продажи скандальной квартиры. Но это было поручение, не приказ. Теперь же все обстоит иначе…

Он долго выбирал букет. Из готового ничего не нашел. Остановил свой выбор на ярких цинниях и белых хризантемах. Букет составляли вместе с продавцом. Долго возились. Даже очередь собралась. Но недовольных не было. Володя шутил, посмеивался. И все семь человек, что стояли сзади, принялись ему подсказывать, как лучше.

К букету он купил любимых Сашиных конфет. Припарковал машину в самом дальнем углу ее двора, вошел в подъезд — лифт торчал где-то наверху — и начал подниматься по лестнице пешком. И уже на лестничной клетке второго этажа услышал шум где-то наверху. И почему-то ему показалось, что он слышит Сашин голос.

«Тебе уже скоро в каждом звуке будет ее голос чудиться!» — одернул он себя, ускоряясь.

— Ты кто такая вообще, а?! Какое