Весна возмездия - Андреас Грубер

— Жаль, мысль была хорошая, — пробормотал Фло. — Но это ещё не всё. Часть писем приходила от Google и сообщала Килиану о пятнадцати самых посещаемых сайтах за неделю.

— И? Чем нам это поможет?

Фло ухмыльнулся.

— Значит, у него есть аккаунт Google. И если там тот же пароль, мы сможем посмотреть в облаке его историю браузера.

Теперь улыбнулся и Саджид.

— Гениально.

И всё получилось — Килиан, очевидно, синхронизировал браузер онлайн, чтобы и при сёрфинге с любого устройства всегда иметь свежие данные. Так что теперь перед ними была история посещений за последние месяцы — по крайней мере, та, что он сам не успел стереть.

Однако и здесь через полчаса Фло разочарованно откинулся на спинку стула. Ничего интересного они не обнаружили. Ни контактов между Килианом и Нимайером, ни поисков информации о нём.

— Чистая трата времени, — прокомментировал Саджид.

— Ну, не скажи… — Фло задумчиво постукивал шариковой ручкой по столу. — Допустим на минуту, что встречи между Нимайером и Килианом в стейк-хаусе не было, — рассуждал он вслух. — Тогда возникает вопрос: откуда Килиан узнал подробности о смерти жены Нимайера, если не от него самого?

— Верно, — согласился Саджид. — И?

— Ни единого телефонного разговора, никакой переписки, ни намёка на то, что Килиан хотя бы погуглил Нимайера или попытался взломать больничную карту его жены.

— И что это доказывает?

— Что эту информацию он всё-таки получил от самого Нимайера, причём в личной беседе, — рассуждал Фло. — Значит, они действительно встречались, и Нимайер действительно рассказал ему о смерти жены. Иначе откуда бы он это знал?

Саджид скривился.

— Если только история болезни жены Нимайера вообще соответствует действительности.

Самые свежие детективы и триллеры — на торрент-трекере «NoNaMe Club»

ГЛАВА 22

Эвелин находилась на третьем этаже хирургии клиники Бормана — в кабинете старшего врача. Доктор Якоби сидела за столом, Эвелин и Имраан расположились напротив, на стульях для посетителей. Жалюзи на стеклянной двери были опущены, ламели — закрыты.

— Мне необходимо проверить сведения, которые, возможно, оправдают моего подзащитного, — начала Эвелин.

Перед ней на столе лежали адвокатское удостоверение и визитная карточка; доктор Якоби внимательно изучила их и теперь сверяла данные на компьютере. Эвелин заметила, что та сначала зашла на сайт коллегии адвокатов и через поиск нашла её фамилию — видимо, хотела убедиться, что посетительница действительно та, за кого себя выдаёт. Затем кликнула по ссылке на её сайт и открыла его. Долго смотрела в монитор.

— Хорошо, — произнесла она наконец. — Что вы хотите узнать?

— Бернадетта Нимайер полгода назад была прооперирована в этой клинике. Можете сказать, от чего она умерла?

Доктор Якоби сожалеюще скривилась.

— Это подпадает под врачебную тайну. К сожалению, я не могу и не имею права давать вам какие-либо сведения.

— Эта женщина уже мертва, — мягко возразила Эвелин. — И речь идёт о виновности или невиновности моего подзащитного по делу об убийстве.

— И всё же, — упёрлась Якоби.

Имраан подался на край стула, готовый вмешаться, но Эвелин удержала его за руку. Не здесь и не сейчас, — взглядом дала она понять. Затем снова обратилась к врачу:

— Обещаю, что не упомяну вашего имени в суде, если вы позволите мне взглянуть на историю болезни.

— К сожалению, это невозможно.

— Этого я и боялась, — вздохнула Эвелин.

— Вам потребуется судебное постановление, — добавила Якоби.

— Не потребуется. — Эвелин сунула руку под полу пиджака и достала надписанный конверт. — Достаточно судебной повестки. — Она помахала письмом. — Это ваша повестка в суд.

— На когда?

Эвелин уловила краем глаза, как Имраан скользнул взглядом по настенному календарю за спиной доктора Якоби. Там зелёным маркером были отмечены две недели отпуска.

— На следующий четверг, одиннадцать утра, — без запинки произнесла она.

Врач стиснула зубы.

— Меня тогда не будет в стране.

— О, как досадно. Судье это очень не понравится.

— Тогда повестку придётся перенести.

— Только не по делу об убийстве, — солгала Эвелин.

— Чёрт! — процедила Якоби. — Бернадетта Нимайер, говорите?

Эвелин с улыбкой кивнула и убрала конверт.

Доктор Якоби, безусловно, прекрасный медик, но, к счастью, в судебных процедурах разбирается слабо.

Та постучала по клавишам, открыла несколько файлов и развернула монитор так, чтобы посетители могли заглянуть в него.

— У Бернадетты Нимайер был рак желудка в запущенной стадии, уже с серьёзными кровотечениями. Прежде чем думать об излечении и приступать к химиотерапии, нам нужно было предотвратить худшее и удалить ей половину желудка.

— Половину? — переспросила Эвелин. — Муж утверждал, что удалили почти весь.

Доктор Якоби пожала плечами.

— Пациенты не всегда слышат то, что им объясняют. Многое толкуется превратно — особенно если обсуждать это с друзьями и роднёй. Я уж наслушалась самых невероятных историй.

Эвелин кивнула.

— Хорошо, и что дальше?

— Согласно отчёту доктора Аль-Рашид, операция прошла успешно. Пациентку перевели не в реанимацию, а сразу в обычную палату. — Якоби кликала по документам. — В первый день она чувствовала себя хорошо, быстро восстанавливалась после вмешательства. Но на второй и третий жаловалась на боли в животе, и ей назначили жаропонижающее и обезболивающее.

— Что-то ещё предпринимали? Рентген, УЗИ?

— Нет, точечные боли после операции — совершенно нормальное явление. В рамках наблюдения проводился стандартный послеоперационный обход. — Якоби кликнула дальше. — На четвёртый день пациентка жаловалась на сильные боли, но дежурные врачи по-прежнему считали, что ничего серьёзного быть не может, и увеличили дозу обезболивающих. Тогда ей назначили… минуту… — она пролистала экран вниз, — …препарат, действующий подобно морфину. Сильнее увеличивать дозу было нельзя — существовала опасность передозировки. На пятый день боли стали такими сильными, что доктор Аль-Рашид, снова заступившая на дежурство, была вынуждена вскрыть пациентке брюшную полость. Тогда и выяснилось, что у неё несостоятельность анастомоза.

Эвелин подалась вперёд.

— Простите?

Доктор Якоби взяла карандаш, лист бумаги и несколькими штрихами набросала схему.

— Это значит, что соединение между желудком и кишечником не заживает.

— Как такое может произойти?

— Госпожа Нимайер из-за онкологии была уже сильно ослаблена, к этому прибавилась операция. — Якоби пожала плечами. — Из-за катаболического состояния обмена веществ и связанного