Взаперти - Юсси Адлер-Ольсен

Мальте осмотрелся в камере, после чего лег на пол, где хватало места для его массивного тела, и сделал привычные 200 отжиманий на двух руках, а следом — еще 50 быстрых на каждой руке по отдельности. Когда Мальте доходил до точки, где от тяжести собственного тела руки начинали бешено трястись, он вспоминал всех, кто причинил ему зло, и это давало новые силы на очередной круг.

Закончив, он повалился на шконку и перевел дух, уставившись в потолок.

Ему придется повременить с убийством Карла Мёрка, пока «Ревун» не получит сообщение и не даст отмашку. Миллион крон это будет или только половина, которую ему обещали изначально, Мальте было плевать — лишь бы гарантировали, что деньги оперативно поступят на счет его брата.

Как только с этим всё уладится, он просто зайдет к Мёрку со спины и свернет ему шею до того, как тот успеет среагировать. Новость об убийстве мгновенно разнесется по всей Дании, как лесной пожар или круги по воде, он это понимал, и Мальте был готов безропотно принять любой срок.

Если он продемонстрирует искреннее раскаяние и сможет доказать, что Карл Мёрк первым пытался на него напасть, а это была лишь самооборона, то, глядишь, ему удастся избежать пожизненного заключения в спецкамере, откуда человека могут вообще никогда не признать годным к освобождению. Но даже если дойдет до крайности, его угробленное будущее хотя бы подарит младшему брату шанс вернуть себе жизнь.

— Извини, что не ответил тебе в автозаке, Карл Мёрк! — крикнул он несколько раз, распахнув внутренние рамы окна настежь, но Карл не отозвался.

Когда он повторил это пять минут спустя, эхом донесся голос из какой-то другой камеры: — Ты че, бля, черт, вы с этим ментом сожители, что ли? Завали лучше пасть, пока мы тебе ебло на прогулке не начистили.

Мальте нахмурился. Только сейчас до него дошло, что их разговор могут слышать абсолютно все.

— Да ты только попробуй, кусок дерьма, — крикнул он в ответ.

Реакция оказалась совершенно неожиданной: по цепочке окон мгновенно прокатился хор смеха и издевательских выкриков.

— Кусок дерьма, ха-ха! Да ты походу вообще не в курсе, на кого рот разеваешь! — крикнул еще один голос.

И окна изолятора Слагельсе задрожали от взрывов хохота.

Мальте ничего не ответил.

Теперь ему кровь из носу нужно было заставить себя уважать.

ГЛАВА 18

Среда, 30 декабря 2020 года

ЭДДИ ЯНСЕН

Прошло уже полтора дня с тех пор, как Эдди намеренно подверг себя риску заражения, но он до сих пор ничего не чувствовал. Разве что легкую сухость в горле да небольшое щекотание в носу, но это могло быть чем угодно и, скорее всего, объяснялось тем, что арендованная на время отпуска квартира была свежевыкрашенной и краске еще требовалось время, чтобы окончательно просохнуть.

— Ну, может, всё обойдется легкой формой, — предположила Фемке. — Или, может, заразился только ты один. В последнее время ты работал и день и ночь, Эдди, тебе нужно научиться лучше беречь себя.

— Фемке, я перевел свой мобильный телефон в авиарежим — разве это не шаг в правильном направлении?

Это было не совсем правдой. Квартира в Валкенбюрга была оплачена черным налом на месяц вперед, и она была достаточно просторной, чтобы они втроем могли спокойно перемещаться по ней и каждый заниматься своим делом. Фемке с огромным удовольствием нянчилась с их маленькой дочкой, поэтому, когда Эдди нужно было связаться с внешним миром, он доставал свой доисторический мобильник с предоплаченной сим-картой, спрятанный за бачком унитаза, и пользовался им.

Поскольку второе покушение на Карла Мёрка сорвалось, Эдди должен был сделать всё, чтобы его не засекли, и поэтому получал информацию напрямую от своего датского контакта. От этого датчанина он знал, что Карла Мёрка в новую тюрьму перевели вместе с человеком, который спас его во время второго нападения, и, что немаловажно, с тем самым типом, которого они изначально наняли, чтобы убить Мёрка.

Теперь они собирались отправить своего человека в следственный изолятор к юго-западу от Копенгагена, чтобы найти решение, которое устроило бы заказчиков в Нидерландах. Возможно, на этот раз всё получится. Но поскольку Эдди провалил руководство этой операцией, датский контакт посоветовал ему не высовывать нос, пока всё не закончится, да и то без каких-либо гарантий.

Как будто Эдди сам этого не знал. На протяжении многих лет он демонстрировал абсолютную лояльность, исполнительность и во многом был полезным человеком на своем посту. Но в то же время теперь он знал слишком много обо всем, а любого паршивого предводителя в этой организации можно было заменить — он видел это раз за разом. Ярким примером был Расмус Брун, который отвечал за прямые поставки наркотиков из Голландии в Данию и остальную Скандинавию.

Эдди вздрогнул, вспомнив о судьбе Расмуса Бруна, и этот страх усилился еще больше, когда его человек из тюрьмы Вестре сообщил, что парень по кличке «Кроличий хер» вернулся из санчасти и буквально только что так неудачно «упал» с лестницы второго этажа, что сломал себе шею.

Неужели Эдди станет следующим?

И он подумал о своем коллеге Хансе Риддере, который вел расследование убийств с использованием строительного пистолета в Схидаме. Тот был чертовски близок к тому, чтобы догадаться, что Эдди может иметь ко всему этому отношение. Но, слава богу, Риддер не отличался особым умом и не умел держать язык за зубами. Вскоре после этого его кончину обошли гробовым молчанием, ведь полицейские, захлебнувшиеся собственной рвотой после беспробудной пьянки, — это не то, о чем трубят во всеуслышание в тех краях. Так было покончено и с этим делом, что лишний раз доказывало, какими жесткими и последовательными были его боссы. В какой-то степени Эдди не боялся за собственную жизнь, он уже сам себе был противен, но он безумно боялся за свою семью. Как заказчики могли быть уверены, что ему удалось полностью оградить Фемке от всего этого? Что она до сих пор не знает о происхождении тех огромных денег, которыми он внезапно завладел? Не подумают ли они, что она сама должна была догадаться: честным трудом такое не заработаешь? В конце концов, она умная женщина, они чертовски хорошо должны это понимать.

«Но почему тогда я не пойду с повинной и не понесу наказание? Может, сейчас самое время это сделать? Разве мы не весело провели эти годы, с