Взаперти - Юсси Адлер-Ольсен

умолчал, скрыв, что его раскрыл Карл и его команда — и это в то время, как вся полиция страны устроила на Карла охоту в течение почти всего декабря и Рождества. Потому что Карл — следователь, для которого работа стоит выше собственной жизни. И эта история — пожалуй, самый сочный детективный триллер из всех, на которые желтушная газета вроде вашей вообще способна натолкнуться за целое поколение. Вы понимаете, о чем я говорю, господин главный редактор Торбен Виктор, или мне повторить всё сначала?

Он выпятил нижнюю губу и слегка покачал головой: — Звучит интригующе, — протянул он. — И во сколько мне это обойдется?

— Это обойдется вам в то, что вы развернете всю свою редакцию на сто восемьдесят градусов и примете сторону Карла. А этого вашего Пелле Хюттестеда вы посадите на короткий поводок. Если он продолжит свой крестовый поход, вы отправите его в Гренландию писать репортажи об агрессивных ездовых собаках и медленном таянии ледников, идет?!

Он поднялся, подошел к двери, плотно закрыл её, отсекая шум редакции, и снова откинулся в кресле: — Вы должны дать мне что-то очень конкретное, за что я смогу зацепиться, прежде чем я скажу «да».

Мона обвела взглядом лица самых верных сторонников, на которых Карл только мог рассчитывать в этой жизни.

— И что, вы в итоге договорились? — спросил Гордон с таким видом, будто дослушал финал захватывающего подкаста.

Мона кивнула: — Я просидела там несколько часов. Они прекращают травлю Карла, если взамен получают эксклюзивный доступ к его делу и ко всей подноготной по поводу серийных убийств, совершенных Сислой Парк. Уже сегодня вечером на сайте «Gossip» выйдет материал о том, через какой ад Карлу пришлось пройти за последние сутки.

Роза нахмурилась: — Мона, ты уверена, что это умный ход? Не думаешь, что после этого остальные СМИ просто взбесятся? Журналисты же начнут преследовать тебя день и ночь, требуя таких же сливов, какие получает «Gossip».

— Я считаю, что если кому-то и придется подставить под это удар, в случае если начнется заваруха, то это должна быть я.

— Они ведь и за нами придут, Мона, — добавил Гордон. — А нам по закону вообще запрещено давать какие-либо комментарии.

— Вот именно, вам нельзя, поэтому к вам никаких вопросов и не возникнет. А вот выйдет ли сухим из воды начальник убойного отдела — это уже другой вопрос. В любом случае, завтра на сайте «Gossip» продолжится разбор полетов по поводу полицейских обвинений против Карла. И одновременно там вывесят тизер к печатному номеру, который выйдет в четверг: там опубликуют первую часть расследования по делу Сисле Парк — про соль и автосервис в Сюдхавне. В последующих номерах они будут методично выкатывать все остальные убийства, так что тебе, Гордон, придется оперативно кормить их информацией. Вообще, тебе нужно начинать прямо сегодня с обеда, чтобы они успели получить от тебя факты о той женщине, которая недавно покончила с собой, потеряв ребенка при взрыве автомастерской. Уже в первой статье будет четко доказано, что за этими бестиарными убийствами стояла известная бизнесвумен Сисле Парк. «Gossip» получит все данные по жертвам, методам убийств, банде безумных мстительниц Сисле Парк и о вашей с Карлом неустанной борьбе за раскрытие этого дела — и всё это вопреки тому, что ищейки убойного отдела параллельно преследовали самого Карла, что его ни разу не остановило. Потому что никто не должен забывать: Карл сдался сам.

У Моны подступил ком к горлу. Если бы ей удалось донести этот месседж до людей, Карла, возможно, наконец увидели бы в истинном свете — она так отчаянно на это надеялась. Она виновато посмотрела на команду, но никто из них не сомневался, через что ей приходится проходить.

— И этот материал «Gossip» будет получать до тех пор, пока Карл находится под стражей, — продолжила она. — Параллельно Карл — через меня или своего адвоката — получит возможность периодически подавать весточку о своем житье-бытье в тюрьме. И если вы в ходе своего расследования наткнетесь на что-то, что имеет отношение к делу Карла, это тоже пойдет в печать.

В долю секунды атмосфера в кабинете изменилась. Гордон и Асад синхронно перевели взгляды на Розу, чье лицо вмиг осунулось. Вот эта последняя идея была, мягко говоря, так себе.

Роза взяла Мону за руку: — Большая часть из того, что ты сказала, — это нормально для меня, да и для Асада с Гордоном, я думаю.

Слава богу, оба мужчины согласно кивнули.

— И это даже несмотря на то, что Маркус Якобсен со стопроцентной гарантией устроит нам допрос с пристрастием на предмет того, откуда у «Gossip» такие инсайды по делу Сисле Парк.

Она сжала руку Моны: — Но вот эту последнюю часть, касающуюся нашего расследования по поводу вытаскивания Карла из его капкана, ты можешь сразу выкинуть из головы, Мона. Если мы сольем хоть что-то о нашей текущей работе по делу Карла, нас отстранят от службы в ту же секунду. Нам вообще запрещенно прикасаться к этому расследованию, ты же сама видела того типа, который торчал у нас в кабинете сегодня утром. И этот шпион, и Маркус мгновенно сложат два и два, Мона, так что извини. Наши имена ни в коем случае не должны всплывать рядом с этой информацией. Мы готовы выступать информаторами, если накопаем что-то новое, но исключительно на условиях полной, абсолютной анонимности. Ты можешь нам это гарантировать?

ГЛАВА 16

Среда, 30 декабря 2020 года

КАРЛ

Прошли ровно сутки с тех пор, как его и того здорового парня, Мальте, который вмешался во время побоища и спас ему жизнь, этапировали сюда, в следственный изолятор Слагельсе.

Карл пытался поблагодарить его еще по дороге — хриплым, всё еще с трудом повинующимся голосом — пока они преодолевали те девяносто километров, что отделяли тюрьму Вестре в Копенгагене от изолятора в Слагельсе. Но Мальте всю дорогу молча просидел в другом конце автозака, а по прибытии их сразу развели.

Тюрьма Слагельсе находилась в самом центре города и своим внешним видом излучала всё что угодно, только не свое истинное назначение. Красивое здание из красного кирпича, построенное на закате Первой мировой войны, с изящными дворцовыми окнами и внушительным залом суда на втором этаже, который уже долгое время пустовал и был предоставлен самому себе. Снаружи могло показаться, что это довольно безобидное и