Взаперти - Юсси Адлер-Ольсен

— Может быть, я не уверен. Но кто-то очень упорно искал какую-то ценную хреновину, и мне кажется, они подозревали, что она у меня.

— Они? Кто это — «они»?

— Ну, этот... голландский датчанин, который время от времени терся на той автомастерской.

— Кто именно?

— Его звали Расмус, больше я ничего не знаю.

— Он поставлял наркоту этим двум механикам?

— Ну, че-то он им точно возил, потому что каждый раз, как этот тип появлялся, товара у парней становилось завались.

ГЛАВА 13

Понедельник, 28 декабря 2020 года, незадолго до полуночи

МАЛЬТЕ / КАРЛ

Стоило Мальте лечь на шконку, как его мысли снова начали ходить по кругу. Там, в темноте, отчетливо проступали картины из его прошлой жизни, и все эти прекрасные моменты казались такими ясными и безопасными. Прежде всего это были воспоминания о временах, когда они с младшим братом были близки и счастливы — воспоминания из тех дней, когда еще был жив отец, когда брат еще не заболел, а сам Мальте еще не попал впервые за решетку. Всё это в итоге разнесло его семью в щепки. И сколько бы Мальте ни пытался в этих полусонных фантазиях изо всех сил переписать реальность, создавая мир, где у всех всё хорошо и все вместе, стоило ему лишь на секунду открыть глаза и увидеть голые белые стены и запертую дверь камеры, как действительность оглушительно обрушивалась на него. Приглушенные звуки из коридора снаружи не были шагами его брата. Слабые голоса не звали его играть. Это было совсем другое.

Было, наверное, уже около полуночи, когда Мальте услышал, как в замочную скважину его камеры вставили ключ и провернули его.

«Ну, значит, моя очередь. Пускай только сунутся», — подумал он и поднялся во весь свой огромный рост. В крайнем случае он всегда мог поднять крик в надежде, что кто-то придет на помощь, пока не стало слишком поздно.

Он широко расставил ноги для устойчивости, намотав одеяло на левую руку, чтобы в случае чего срикошетить удар ножом. В таком положении он простоял пару минут, пока до него не дошло, что тюремная дверь на самом деле приоткрыта. Буквально на миллиметр, из коридора не проникало даже полоски света, но в мире Мальте такой миллиметр мог означать всё что угодно.

Тогда он осторожно подошел ближе и слегка потянул дверь на себя, чтобы заглянуть в щель. Снаружи, в продоле, никакого движения не было. Из камер, как обычно, доносился чей-то приглушенный храп, но в остальном в коридоре стояла гробовая тишина.

У Мальте от мыслей голова пошла кругом. Что они затеяли и кто это вообще? Неужели тот надзиратель, которому он доверился, открыл его камеру? Или кто-то из его коллег? И зачем? Из-за того, что Мальте слишком много знает? Ну, скорее всего. Значит ли это, что сейчас на него нападут?

Последний вариант показался ему наиболее логичным исходом, поэтому он притворил дверь, оставив прежнюю, почти невидимую щель, и застыл в той же боевой стойке.

Время тянулось долго — дольше, чем хватало терпения Мальте. Он как раз собирался снова присесть на шконку, когда до него донесся новый звук. Он опять мгновенно встал в оборонительную позицию, но через секунду до него доперло, в чем замес. Целью, конечно же, был полицейский в камере 437, а вовсе не он сам.

«Они не передали руководству тюрьмы то, о чем я просил, — осенило его. — Кто-то хочет, чтобы я вмешался. Чтобы я сглупил и сдох вместе с этим ментом, и тогда они смогут повесить всю вину на меня. Скажут потом, что скрутили меня и обезвредили, но для копа было уже слишком поздно».

Мальте на мгновение усмехнулся. Никогда раньше ему не удавалось распутать в голове столь сложную логическую цепочку, но звуки, которые он теперь слышал снаружи, говорили сами за себя. Люди крались и тихо перешептывались. Люди готовились к делу.

Когда до него долетел щелчок замка 437-й камеры, он все еще взвешивал решение. Стоит ли вмешиваться? Что он от этого выиграет?

* * *

Карл открыл глаза в то же мгновение, когда раздался щелчок, и нападение стало реальностью.

Все его требования были проигнорированы, в изолятор его так и не перевели, и немедленные последствия обещали быть брутальными.

«Если ты боишься, ты не можешь думать ясно, Карл. Но если страха нет, тело не сгруппируется для драки», — успел подумать он, бросаясь к дверям, как и в прошлый раз. Однако пришедшие снаружи на сей раз были готовы, и напор на дверь оказался несравнимо мощнее, так что Карл не сумел ее удержать.

Карл интуитивно понимал, что не успеет ни дотянуться до кнопки вызова, ни застать нападавших врасплох, поэтому ему оставалось только с боем прорываться через дверной проем, чтобы выбраться наружу. Окажись он в коридоре, он смог бы поднять шум и попытаться уйти от преследования.

Но Карл не успел сделать ни шагу: слишком много рук и ног принялись бить и толкать его, пока он не потерял равновесие и не грохнулся плечом об пол камеры так сильно, что от боли на секунду перехватило дыхание.

Он взглянул вверх на своих палачей и среди месива из перекошенных уродливых рож узнал одного из тех типов, что часом ранее буравили его ненавистным взглядом сверху, опираясь на перила первого этажа. От остальных нападавших тоже за версту разило решимостью покончить с этим как можно быстрее: на Карла посыпались тяжелые, серийные удары ногами в грудь и пах. Один из них с размаху впечатал подошву прямо в его щитовидный хрящ, так что наружу вырвался лишь сиплый, свистящий хрип боли.

Его решительно вздернули на ноги — человека четыре или пять. И хотя он брыкался во все стороны, его силой прижали спиной к окну камеры и набросили на шею петлю.

— Ты просто устал от всех этих обвинений, Карл Мёрк, и тебе хватило духу со всем этим покончить — вот так это будет выглядеть, — процедил один из них, пока Карла приподнимали, обматывая конец веревки вокруг ручки закрытой фрамуги для проветривания.

Двое мертвой хваткой вцепились в запястья Карла и выкрутили их назад, лишая возможности защищаться руками, в то время как двое других изо всей силы потянули его за ноги вниз.

Карл почувствовал, как петля медленно, но беспощадно затягивается, врезаясь в горло. Он широко вытаращил глаза,