Взаперти - Юсси Адлер-Ольсен

— Запросто. А учитывая его самомнение, он мог легко сменить фамилию на что-то более звучное и помпезное, я думаю.

Асад вздохнул. С подобными вещами он сталкивался уже кучу раз. Если все обстояло именно так, ему придется перерыть как минимум четыре пыльных реестра.

Слотсгаде на Нёрребро была одной из тех улиц в районе «Черный квадрат», где современные убогие постройки и красивые старинные дома стояли бок о бок.

Асад стоял в конце Слотсгаде, на пересекающей её Баггесенсгаде, и чесал затылок, разглядывая фасады. Хотя это была одна из самых коротких улиц в округе, и хотя изрядную часть зданий здесь снесли ради парковки, номеров домов все равно оставалось слишком много. Задача казалась простой, будь у него время обойти каждую квартиру и проверить, не знает ли кто-нибудь этого Нильса Б. Сёренсена. Но времени у Асада не было от слова совсем. Он даже не знал, что именно хочет вытрясти из этого человека, если все-таки найдет его. Гордон помочь не смог: этот тип не значился в телефонных справочниках ни по Слотсгаде, ни по всей Дании вообще. Значит, он мог умереть, эмигрировать в Шотландию, сменить имя, бродяжничать или просто не иметь телефона.

Возможно, стоило вернуться в офис и заняться другой задачей. У «Дела о строительном пистолете» было полно ответвлений, и Гордону наверняка пригодилась бы помощь, чтобы во всем разобраться.

Асад глубоко вздохнул и стал переходить Баггесенсгаде в полумраке. Пара пролетавших мимо велосипедистов гаркнули на него, чтобы он, твою мать, смотрел по сторонам. В результате этого инцидента поток проклятий на иностранном языке преследовал их до самого угла улицы.

Асад посмотрел на стены домов. Терье Плоуг сказал, что парень жил в доме, номер которого был его счастливым числом. На одной стороне улицы шли номера 2, 4, 6, 8, а на другой — 1, 3, 5, 7, 9 и 11. У самого Асада личным счастливым числом со времен службы в армии было 22, но что, черт возьми, могло сделать конкретный номер счастливым для Нильса Б. Сёренсена? У жены Асада любимым числом было 5 — ровно столько человек было в их семье. У Розы, насколько он знал, это была единица. Больше он на такие глупости внимания не обращал.

Он набрал Гордона.

— Кто владеет домами на Слотсгаде? Ну, ты понимаешь: частные квартиры, арендное жилье, кооперативы?! — спросил он и получил ответ уже через две минуты.

Он поднял воротник куртки до самых ушей и начал методично обходить дома с одного конца улицы.

Когда он наконец дошел до противоположного конца, упиравшегося в Нёрреброгаде, а домофоны и таблички с именами так ничем и не помогли, Асад встал на углу прямо перед супермаркетом «Netto»[61]. Держа наготове служебное удостоверение, он начал останавливать каждого, кто сворачивал на Слотсгаде.

— Привет, друг. Ты случайно не знаешь Нильса Б. Сёренсена, он вроде как должен жить на этой улице? — этот вопрос он повторял раз за разом.

Большинство людей попадались вежливые и просто качали головой. Парочка типов бандитского вида презрительно зыркнули на его жетон и зашагали дальше без единого слова. Они тут же получили вдогонку увесистую порцию арабских ругательств — на этом экономить не стоило.

Когда он простоял там уже минут сорок пять и от холода его самые уязвимые мужские достоинства начали сжиматься, мимо пошел парень, который, как и остальные, ничего ему не ответил. Но буквально на долю секунды этот прохожий замер, прежде чем двинуться дальше, а что еще важнее — он чисто рефлекторно шарахнулся в сторону стены, словно его толкнула невидимая рука.

— Эй ты, постой-ка, — крикнул Асад ему вслед, но это не возымело эффекта, даже когда Асад припустил за ним бегом.

— Я же вижу по тебе, что ты в курсе, — сказал Асад, пристраиваясь рядом, пока парень прибавлял шаг.

— Не в курсе ничего, что касалось бы легавых.

— Может, ты и есть Нильс Б Сёренсен? Документы при себе имеются?

— А ты у нас шустрый, да, чурка?! У тебя че, мозги высохли? Ты вообще хоть знаешь, как этот мужик выглядит? С чего я должен верить этой сраной пластиковой карточке, которой ты мне тут машешь? У тебя к нему терки? Ты из этих, из барыг, к которым он ходит? Ему че, всыпать надо или как?

Асад вскинул голову.

— Я могу прямо сейчас арестовать тебя за то, что ты назвал меня «черномазым». А могу просто прописать тебе в бубен вот этим, — он выставил вперед свой ледяной, покрытый густой шерстью кулак. — Что выбираешь?

Только тогда парень наконец остановился.

— Ну и как он выглядит, этот твой потеряшка?

Асад пошарил в заднем кармане, вытащил распечатку и сунул ему под нос.

— Теперь до твоей пустой башки дошло, почему я не знаю в точности, как он выглядит прямо сейчас?

Парень прикусил щеку изнутри.

— Ни хера себе... Неужто он так выглядел? Сколько этой фотке лет?

Асад мысленно воздал благодарность Всевышнему. Значит, этот тип действительно что-то знает.

— Фотка примерно 2007 года, то есть ей без малого пятнадцать лет. Так что ты в курсе, кто он такой.

Тот кивнул.

— Знаешь, где он сейчас? На этой улице он больше не живет, так ведь?

Парень посмотрел через дорогу и указал на дом номер 5 — одну из более современных новостроек, которая, по словам Гордона, была арендным домом во владении жилищной компании FSB[62]. Там имени Нильса Б. Сёренсена на домофоне точно не было.

— Он жил вон там, в пятом номере, но это было сто лет назад. И уж точно его сейчас зовут не Нильс Б Сёренсен.

Затем он поставил свой пакет с покупками перед дверью подъезда и жестом велел Асаду идти за ним.

Они обогнули парковку и услышали, как в глубине площадки несколько хриплых голосов пытаются переорать друг друга.

— Потолкуй с теми кадрами вон там. Если у тебя есть лаве, лучше помаши им, а не своей пластиковой коркой. С этой бандой она тебе не поможет.

Он скрылся за углом прежде, чем Асад успел спросить, на какое имя этот Нильс умудрился сменить паспортные данные.

Четыре помятых персонажа, чьи лучшие дни остались в очень далеком прошлом, тут же зафиксировали его своими воспаленными, красными глазами, стоило Асаду зайти вглубь парковки