Алатырь Евы - Янина Олеговна Корбут

– Дай мне с ней поговорить, – прошептала я, усаживаясь на огромный велюровый диван.

– Чуть позже, дорогая, чуть позже.

– Я ей ничего не скажу…

– Конечно скажешь. Рано или поздно. Вопрос в том, поймет ли она. А даже если поймет, сможет ли что-то сделать?

Я закашлялась, и муж налил мне стакан воды из-под крана.

– Видишь, вода из водопровода, тут все чисто, чтобы ты не волновалась. Я не собираюсь опаивать тебя постоянно.

С наслаждением допив воду, я прочистила горло и наконец смогла нормально говорить:

– Ты всерьез намерен держать меня в плену?

– Каждый называет это по-своему: кто-то замужеством, кто-то пленом. Тебе что ближе?

По щекам потекли слезы бессилия, я легла на спину и сложила руки на груди, как покойница. Кажется, это разозлило мужа.

– Не строй из себя жертву. Тебя свозили на отдых, а теперь привезли в новый шикарный дом, где ты будешь единственной хозяйкой. У тебя молодой перспективный муж, который скоро откроет свою клинику. Иди расскажи окружающим, как ты несчастна. Думаю, тебя мало кто поймет.

Самое страшное, что он был абсолютно прав.

Добро пожаловать в ад. Настоящее

Сегодня мы должны поехать в гости к Анне и Денису. Виктор нервничает, потому что каждый такой поход требует от него много усилий. Ему нужно поддерживать непринужденную беседу, быть обаятельным и при этом неустанно меня контролировать.

В местах, где мы обычно бываем, он все давно изучил. Он знает, как и где расположен туалет, есть ли там окно, какого оно размера. Знает, есть ли в магазине или парфюмерной лавке черный выход или еще какая-то возможность сбежать. В новой квартире ребят мы еще не были, соответственно, муж не может предусмотреть все. А это всегда его нервирует.

После того звонка матушке Марии я подписала себе приговор: он точно понял, что я не оставила надежды сбежать. А значит, обдумывает, как усмирить меня. Хуже всего то, что теперь матушка и не подумает звонить мне или бить тревогу: я сама сказала, что хочу побыть в тишине. Если он снова посадит меня в погреб, я не переживу. Там живут эти ужасные толстые крысы, которые будто только и ждут человечины. Вообще, я всегда считала себя здоровым человеком – физически и психически. Но в тот день, когда Виктор впервые засунул меня в погреб, эта уверенность дала трещину: я начала так сильно бояться мышей и крыс, что заботливый муж поставил мне неутешительные диагнозы – музофобия и земмифобия.

После того раза я притихла, опасаясь новой отправки в подполье, но теперь мне стали сниться ужасные сны. В них страх накалялся до максимума: крысы бегали за мной, прыгали на голову, кусали. А я, как часто бывает во сне, не могла закричать или убежать от этих грызунов.

День проходит как обычно, я сижу у себя в комнате, листаю книгу, пока ее у меня не забрали окончательно, поглядываю в окно. Кажется, нас позвали к трем часам, значит, Виктор скоро придет за мной. В моих интересах успеть помыться и попытаться придать себе вид адекватного человека. К тому времени, как я вымыла голову и даже немного подсушила волосы, дверь открывается и на пороге появляется мой красавец муж. Рубашка идеально отглажена, волосы зачесаны назад, на щеках легкая небритость, которая придает ему особый шарм.

Мы идем в гардеробную, где Виктор сам сушит мне волосы феном и протягивает элегантный костюм с юбкой. Раньше я его не видела, значит, Виктор купил его специально для меня. Немного женщин могут похвастаться такой заботой и вниманием от мужа. Вот уж правда: скажи я кому-то о своих проблемах в браке, надо мной только посмеются.

Внизу на кухне я вижу две коробочки с цветами: одна для меня, вторая для Ани. Муж дает мне телефон и просит, чтобы я выложила фотографию букета в своем аккаунте. Следит, чтобы я не забыла сделать подпись «От любимого мужа». Теперь я уже понимаю, что тираны часто просят своих жертв рассказывать всему миру об их щедрости. Чтобы никто никогда не поверил, что они способны издеваться над кем-то. Виктор очень боится разоблачения.

Возле квартиры Анны и Дениса муж на мгновение замирает, делая мне привычный знак «Я слежу за тобой».

Гости (Элла с Максимом и какая-то пара, вроде новые соседи) уже собрались, мы последние, так что быстро дарим хозяйке цветы, пристраиваемся сзади и слушаем.

– В кладовке пришлось переделывать трубу, чтобы освободить пространство. В зале еще будем переклеивать обои. В целом не хочу много вкладывать в квартиру, которую мы потом продадим, – щебечет Анна, поглядывая на меня.

Я вежливо киваю, изображая интерес. Хотя гораздо больше меня интересует накрытый в кухне стол. Из-за «провинностей» муж принципиально урезает мой рацион, и я давно не ела ничего вкусненького типа торта или конфет. Рука мужа почти все время покоится у меня на талии, со стороны – любо-дорого глянуть.

В какой-то момент я замираю с бокалом в руке, потому что осознаю: времени осталось совсем мало. Скоро Виктор заберет Зою в новую клинику, где его никто не сможет контролировать. И он окончательно сделает ее оружием воздействия на меня. Любая моя попытка сбежать или какая-то другая оплошность будет давать ему моральное право на причинение вреда сестре. Это мы уже обговаривали не раз. И в который раз я с горечью подумала, что сестра страдает из-за моей глупости. С другой стороны, если бы не сестра, возможно, я была бы свободнее в своих действиях. Ведь даже если бы мне удалось в какой-то момент сбежать (неважно, сиганув ли в окно или кинувшись под машину), я бы не смогла уехать, зная, что Зоя осталась в клинике. К этому времени я уже слишком много знаю о муже, о его прошлом и о его тайном увлечении смешиванием препаратов. О его экспериментах над больными и о том, на что он способен, если выходит из себя.

Между делом слышу, как Виктор сообщает Максиму, что к нам скоро приедет его мать. Свекровь я не видела со дня свадьбы. Тогда она уехала почти перед самым нашим приездом из отпуска, а потом проявлялась только звонками по телефону. Конечно, меня удивляло, что она ни разу не приехала в гости, но из ее разговоров с Виктором я поняла, что Нина Матвеевна ездила отдыхать с подругой, потом попала в больницу с