Алатырь Евы - Янина Олеговна Корбут

– Неужели ты думаешь, что я промолчу и разрешу забрать Зою сюда из больницы? Ты же не сможешь держать меня взаперти вечно! Люди вокруг поймут…

– Ты опять за свое? Какие люди? Когда мы будем посещать твою сестру, ты будешь всегда под моим присмотром. Попытаешься намекнуть кому-то о том, что недовольна жизнью, – заплатит твоя сестра. Все звонки ты будешь совершать под моим присмотром. Я всегда буду рядом и позабочусь о том, чтобы ты не наделала глупостей.

До этого разговора я была убеждена, что все происходящее, несмотря на унизительность, временно. Понятно, что он вдоволь поиздевается надо мной в отместку за непокорность, но рано или поздно вынужден будет отпустить на свободу. Конечно, я не подозревала, что можно оказаться в социальной пустыне без надежды на помощь. Но теперь его спокойный и уверенный тон убедил меня в том, что Виктор все продумал заранее. Значит, он был уверен в возможности меня контролировать.

Испуганная, доведенная до состояния внутреннего жара, я просыпалась среди ночи и прислушивалась к звукам внизу. Не доверяла даже глухой тишине. Это было мучительной пыткой.

Когда мы наконец поехали к Зое, я была настолько морально раздавлена, что выглядела не лучше пациентов клиники. Медсестра сообщила, что, пока меня не было, Зоя очень замкнулась в себе и сильно переживала, что после свадьбы я к ней не приезжала. Мы вышли прогуляться на улицу, и я заметила, как Зоя настороженно косится на Виктора. После отпуска он еще не вернулся на работу, но вот-вот должен был приступить к своим обязанностям.

– Как ты себя чувствуешь? – спросила Зоя, и от этого вопроса у меня защипало глаза. Я вспомнила, что Виктор всем рассказывал, что у меня был кишечный грипп.

– Уже хорошо, спасибо. А ты? Как ты, сестренка?

– Я хочу поговорить только с тобой. Можно? – спросила Зоя, игнорируя Виктора. Это ему, естественно, не понравилось, тем более рядом были люди.

– Для пациента вполне допустимо не любить врача, – попытался отшутиться он, но заметно занервничал.

– Мне нужно обсудить с сестрой женские проблемы, – тихо заметила Зоя, а пожилая санитарка, приглядывавшая за парочкой больных на лавочке, добродушно заметила:

– У девчонок должны были свои секреты, так ведь? Ох, бедные мы женщины, бедные. Вечно страдаем через свое, простите за выражение, женское естество. Уж сколько болячек сыплется, а еще каждый месяц гости.

Кстати, здесь большую часть медперсонала составляла старая гвардия. В основном это были женщины пятидесяти-шестидесяти лет. Молодежь в такие места не стремилась. Я растерянно кивнула в ответ, не понимая, к чему клонит Зоя.

– Ладно, – с леденящей душу улыбочкой согласился Виктор, – я как раз позвоню матери. Буду рядом. Только быстро, пожалуйста. Я заказал столик в кафе, так что поболтаете уже там.

Он отошел совсем недалеко, но эта же пожилая санитарка пристала к нему с вопросами про режим дня. Она тарахтела как из пулемета, что позволяло нам с сестрой тихо поговорить наедине.

Зоя схватила меня за запястье:

– Твой муж чудовище!

– Тс-с! – Я воровато оглянулась, опасаясь, что Виктор нас услышит. Но он уже отделался от санитарки и разговаривал по телефону.

– Ты не веришь?

– Верю, но с чего ты это взяла?

– Тогда, на свадьбе, он приставал ко мне.

– Подожди… Не может быть. Ты что-то путаешь, Зоя! Он просто был к тебе внимателен. У тебя всегда были проблемы с восприятием прикосновений.

– Он трогал меня за грудь. Я стояла у зеркала в туалете, он подошел сзади, говорил комплименты, как я хорошо выгляжу и все такое. А потом облапал. Когда я закричала…

– Виктор сказал всем, что у тебя приступ, – прошептала я, пораженная вновь открывшимися обстоятельствами. – Господи, я не могу поверить… Это точно? Но почему ты ничего не сказала?

– Он мне пригрозил. Сначала пытался убедить, что мне показалось и он просто пытался пощупать мне пульс. А потом сказал: если я начну болтать и наговаривать и он это узнает, нам не жить. Он говорил ужасные вещи…

Раньше я бы мгновенно нашла тысячу оправданий для мужа. Скорее, поверила бы, что Зоя придумывает из ревности, потому что ей сложно делить меня с Виктором. Ведь после смерти матери я заменила сестре ее заботу. Или подумала бы, что Зоя как-то не так интерпретировала жесты Виктора. Может, решила бы, что он хотел по-родственному приобнять ее. Но после всего, что случилось за последние недели, я склонна была поверить сестре.

– Зоя, послушай меня внимательно! Ты не должна никому об этом говорить.

– Почему? Ты мне не веришь?

– Верю, в том-то и дело. Виктор опасен. Если ты начнешь об этом говорить, он на самом деле может сделать тебе какую-то гадость. Здесь ты в его руках…

– А ты? Ты моя сестра! Забери меня!

– Тише, тише… Он контролирует меня – если я попробую поднять шум, он упечет меня в одну с тобой палату. У меня больше шансов что-то придумать, делая вид, что я ничего не подозреваю.

– Но надо сейчас, – упиралась Зоя с несвойственной ей энергией. – Он сволочь!

– Не говори так громко! Пообещай мне сейчас же, что ты не станешь ему высказывать свои обвинения! Пусть думает, что ты все забыла.

– Я лежу здесь уже столько времени – ты думаешь, это санаторий?

В ответ я понурила голову, потому что за своими проблемами как-то мало думала об условиях, в которых находится сестра. Чтобы как-то оправдаться, я напомнила, что она попала сюда не просто так.

– Да, у меня были тревожные состояния, суицидальные мысли, апатия и черт знает что еще. Но сейчас мне намного лучше – и я хотела бы выписаться.

– Нет! Он заберет тебя к нам в дом, и тогда мы обе станем там пленницами!

Виктор закончил разговор и стал возвращаться к нам. Я успела только сильно-сильно сжать руку сестры и умоляюще на нее посмотреть. Зоя моргнула, фыркнула и опустила глаза, как делала всегда, когда была с чем-то не согласна, но уступала.

– Я все равно что-нибудь придумаю, – шепнула она.

* * *

– О чем Зоя хотела поговорить с тобой наедине?

– У нее проблемы с кишечником на фоне менструации. Она стеснялась говорить такое при тебе.

– Попрошу Геннадия Олеговича подойти к ней на обходе, – буркнул Виктор, недоверчиво поглядывая на меня. – Это все, что она тебе сказала?

– Да.

Он рванул меня на себя с такой силой, что при столкновении с ним воздух вырвался у меня из легких. Мгновенно развернул меня так, что моя спина оказалась плотно прижатой к его груди. Одной рукой муж зажал мне нос и рот,