Алатырь Евы - Янина Олеговна Корбут

Провожая нас к машине, матушка наблюдала, как я висну на руке Виктора, глажу его по плечу и, не отрываясь, гляжу в его глаза. Отъезжая, я заметила, что она хмурится и как будто слегка покачивает головой. Мысленно я прокричала «Да!» и поставила себе первую, хотя и очень тонкую, прозрачную галочку за маленькую победу. По крайней мере, я заставила ее сомневаться.

* * *

В погреб я попала не сразу. Первый раз это случилось после моей очередной неудачной попытки освободиться. После нашей поездки к матушке Марии Виктор как будто немного успокоился, тем более я вела себя тихо и не перечила, безропотно снося неудобства комнаты с матрасом на полу. За это он милостиво притащил мне на второй этаж старую, еще дедову, кровать из сарая. Он собрал ее прямо в комнате. Железная, с шишечками-набалдашниками и панцирной сеткой. Но даже это было лучше, чем ничего. В благодарность он потребовал быть с ним поласковей в постели, тогда, возможно, я смогу снова вернуться в супружескую спальню.

Через пару дней муж заявил, что нас ждут в гости Элла с Максимом. К тому времени он уже распечатал наши фотографии из отпуска, оформил альбом и собирался взять его с собой.

– Раз тебе все равно нечем заняться, подпиши снимки, – с этими словами он выдал мне ручку и ушел.

В голове сразу же бешено закрутились шестеренки: я должна попытаться передать кому-то письмо. Должна написать, что муж держит меня в заточении, а у него под яблоней, возможно, закопан труп. Если труп найдут, он уже не сможет отвертеться, называя меня шизофреничкой. Главное, чтобы он не знал о моих подозрениях, иначе он перепрячет останки и я уже никогда ничего не смогу доказать.

Главной проблемой было где-то достать бумагу. У меня такой роскоши, понятное дело, не водилось. Даже в туалете лежали упаковки влажных салфеток. Наверное, Виктор опасался, что я напишу послание о помощи и пущу его, как самолетик, в окно. Взять одну из фотографий тоже не вариант, он сразу заметит пропажу и тогда попытка будет убита в зародыше. Мои глаза лихорадочно скользили по комнате в поисках хоть чего-то похожего на бумагу.

Взгляд уперся в кровать, и я почему-то вспомнила, как в детстве мы с сестрой проводили у бабушки в деревне летние каникулы. Очень хорошо запомнилась обстановка в доме: домотканые дорожки на полу, герань на подоконнике, чайный гриб в трехлитровой банке и коврик с оленями возле кровати с панцирной сеткой. В те годы такие кровати стояли почти в каждом доме, потому что стоили меньше деревянных, а служили долго.

У бабушки на кровати обычно высилась гора подушек, накрытых вязаной салфеткой, а как интересно было рассматривать вышитый подзор по низу покрывала! Настоящий старинный корабль с белыми парусами.

Я обожала возлежать на этой бабушкиной кровати с книжкой в руках, а старый кот Борька с рваным ухом приходил и ложился мне на ноги. Еще я помнила, как Зоя усаживала на гору подушек свою любимую куклу-невесту, одетую в длинное кружевное платье.

На спинке той кровати тоже располагались металлические перекладины, на концах которых накручены полые железные шарики. У нас с Зоей в них хранились разные «секретики». Вот и сейчас рука моя непроизвольно потянулась к шарику и я его открутила. Каково же было мое удивление, когда внутри я обнаружила скрученную бумагу. Дрожащими пальцами развернула записку, как будто верила, что кто-то оставил для меня послание из прошлого. Но это оказалась всего лишь инструкция от каких-то таблеток. Название и текст были закрашены черным маркером, как будто ребенок баловался, размалевывая взрослые документы. Запихали ее внутрь, скорее всего, для более плотного сцепления шишечки с резьбой. Но даже эта находка была для меня на вес золота!

Я аккуратно расправила лист, прикидывая, как получить максимально большие белые кусочки бумаги для записки. Оторвав несколько полосок, я запихала остальную часть инструкции назад. И стала думать, что же написать, а главное – как и в какой момент попытаться передать записку Элле. Все-таки она женщина и мы с ней неплохо ладили. Очевидно, она сразу все расскажет мужу, хотя я решила попросить ее действовать тайно. Может, она хотя бы насторожится и проверит? В итоге я написала буквально несколько фраз, смысл которых сводился к следующему: муж держит меня в плену, мне нужна помощь полиции – и я очень прошу Эллу сделать анонимный звонок, а еще сохранить мое послание в секрете.

Я так радовалась своей удаче, что забыла главное: надежно спрятать бумажку будет очень проблематично. Виктор любил наблюдать, как я одеваюсь и причесываюсь, так что пришлось скрутить послание в малюсенькую трубочку и засунуть под резинку для волос.

План мой состоял в том, чтобы в конце ужина оставить бумажку где-то на столе, но так, чтобы ее не приняли за мусор и не выбросили.

* * *

Элла оказалась радушной хозяйкой, стол просто ломился от домашней вкусной еды типа салата оливье, запеченной с картошкой курицы и бутербродов со шпротами. Из-за волнения я вяло участвовала в разговоре, много пила и витала в своих мыслях. Когда Виктор показывал фотографии, ему даже пришлось слегка ущипнуть меня за руку, чтобы я подключилась к беседе.

Понятное дело, выходить на кухню с Эллой или вообще как-то уединяться было строго запрещено, но тут вмешался Максим, который предложил Виктору покурить на балконе. Муж не курил, но его товарищ явно намекал, что хочет пообщаться наедине на какие-то мужские темы. Наверное, хотел рассказать о своей работе в должности заместителя главврача больницы. Он теперь регулярно жаловался на начальника и большую нагрузку.

Я уже мысленно перекрестилась, а Элла предложила пойти на кухню выпить кофе, пока мужчины «секретничают», но тут Виктор демонстративно закашлялся:

– Я пас. Не хочу дышать дымом, слизистая раздражена. Немного простыл, у нас на работе сквозняки. А как иначе? Иначе запах не выводится. Ты же знаешь, Макс.

– О, запах – это то, что я всегда буду помнить о нашей психбольнице, – усмехнулся Максим. – Знаешь, я понимаю, почему ты решил уйти в частную практику.

– Так что ты иди покури один, – подхватил Виктор, – а я пока составлю компанию девочкам за кофе. Чтобы они не заскучали.

Макс преувеличенно печально вздохнул, но Виктор тут же утешил друга:

– Завтра заеду за тобой после работы и мы выпьем по бокалу пива. Как раз и поговорим, у меня