Алатырь Евы - Янина Олеговна Корбут

правду о поведении мужа во время свадьбы, с меня как будто спал морок. Значит, это не я его разозлила или спровоцировала (а у меня были и такие мысли), он уже тогда был двуличной сволочью.

И тут же я поняла, по какой причине он не допустил меня к сестре перед отлетом в отпуск, ограничивал наше общение во время пребывания на море.

Меня терзал вопрос: почему Зоя ничего не сказала отцу? Хотя тут я как раз могла ее понять. Слова сестры, особенно в тот момент, никто бы не воспринял всерьез. Да что там отец, который совсем ее не знал, даже я бы тогда не поверила. Теперь мне было очевидно, что нужно срочно придумать, как сбежать, как спасти себя и Зою.

Зная, что мой муж-психопат продумал каждый шаг, а наши общие знакомые без ума от него, я все тщательно планировала. Мне нужно было оказаться где-то на людях, чтобы попытаться попросить помощи у тех, кто не знает Виктора.

Как-то я сидела на раскладном стульчике в саду после отрабатывания повинности (Виктору нравилось наблюдать за моей возней с цветами). Кстати, неожиданно я и сама втянулась: они отвлекали меня от тяжелых мыслей и давали иллюзию осмысленных действий. Так вот, глядя на закатное солнце и мужа, сидящего в кресле-качалке на террасе, я даже забывалась и представляла, что моя жизнь могла быть ровно такой – счастливой и безмятежной. Но тут же одергивала себя, вспоминая пощечины, угрозы, унижения.

Заметив, что он собирается выходить, я убедила мужа взять меня с собой в местный магазинчик. Он хотел купить кое-что из продуктов, и я пообещала, чтобы буду вести себя тихо.

К счастью, шанс сбежать мне представился уже по дороге: впереди нас шла женщина с мужем и двумя сыновьями-подростками. Набрав в легкие воздуха, я громко закричала:

– Помогите! Люди! Помогите, умоляю!

Виктор дернулся, хватая меня за руку, но мужчина, к счастью, быстро среагировал. Что-то сказав женщине и детям, он стал приближаться к нам. Я продолжала орать и вырываться, а закрывать мне рот рукой при соседях муж не мог.

– Андреевич, день добрый!

– Добрый, сосед, – печально отозвался мой муж, пожимая руку соседу, пока я пыталась выдернуть свою из его цепкой клешни.

– У вас все нормально? – осторожно спросил мужчина, сочувственно поглядывая то на моего мужа, то на меня.

Я снова задергалась и громко заорала:

– Нет! Помогите! Послушайте, пожалуйста, я все объясню! Я не сумасшедшая!

– Все в порядке, мы справимся, – отозвался Виктор. – Говорил же, бывает…

Тут же я вспомнила, как недавно видела этого мужчину через окно. Он и еще один мужик с удочкой стояли и разговаривали с мужем на улице. Виктор тогда сказал, что это местные, которых он знает уже давно.

Сейчас этот мужчина стыдливо отвел глаза – и до меня дошло, что муж уже успел предупредить всех соседей о «проблемах» жены. А то, как я орала и билась в его руках, умоляя поверить моим словам, еще больше убедило их в правоте Виктора.

Женщина суетливо перекрестилась и быстро поспешила с детьми вперед. Под мои крики из соседних домов уже вышло еще несколько человек. Какая-то глуховатая бабулька спрашивала у женщины-соседки, что случилось. Та ей что-то отвечала, бабулька качала головой, громко шепча: «Надо же, такая молодая, а хворая».

А я, понимая, что бездарно потратила свой шанс, истерила еще больше. В конце концов, я уже сама не понимала: а вдруг мой муж-психопат не так уж неправ? У меня проблемы с психикой? Возможно! Но я ору и срываюсь в общественных местах, обвиняя его, не просто так. Я хочу свободы! Уже потом, в своей комнате, я раз за разом прокручивала, что сделала не так. Почему не смогла успокоиться и попытаться внятно попросить помощи? И перед глазами снова встало лицо мужа, который просто идеально разыгрывал роль несчастного новобрачного, который терпит все заскоки сумасшедшей.

Да, после этой выходки я и попала в комнату на втором этаже – бетонные стены и матрас. А еще я не ездила к сестре две недели, Виктор придумал, что мне пришлось срочно уехать в Москву по делам, связанным с квартирой.

Тогда матушка еще часто звонила мне, но я всегда разговаривала с ней при Викторе. Она звала нас приехать на службу, и пару раз Виктору удавалось придумывать поводы не ехать, но в одни выходные он решил, что съездить все-таки нужно. Если постоянно держать меня взаперти, матушка может начать задавать вопросы. Тем более к тому времени он уже ограничил ее возможность посещать Зою.

Перед поездкой в монастырь Виктор меня полностью проинструктировал и дал понять: если я снова «накосячу», этот выезд в люди может стать последним.

Матушка Мария очень обрадовалась нам и, взяв меня за руку, повела вперед. Муж тут же сделал мне знак, и я чуть притормозила, дожидаясь его. Во время службы он тоже ни на шаг не отходил от меня.

– Ты так изменилась, Ева, – сказала матушка уже после службы, когда мы остались пить чай.

Я промямлила что-то невнятное, покосившись на мужа. Как он воспримет это утверждение? Зато Виктор, лучезарно улыбнувшись, заметил:

– Семейная жизнь идет ей на пользу. Да, любимая?

– Конечно, я всем довольна.

Матушка Мария задумчиво покивала, подливая мне кипяток из чайника.

– Я вижу, что ты стала мягче, покорнее. А ведь помнишь, как мы с тобой раньше часто разговаривали о роли женщины в семье? Я говорила, что семья – это союз, однако, чтобы он был благополучным и прочным, кто-то должен исполнять роль главы. Даже у Иисуса есть глава. Христу глава – Бог, так же как женщине глава – мужчина.

– Признавая главенство своего Отца, Иисус подал нам замечательный пример, поскольку каждый из нас кому-то подотчетен, – шутливо заметил Виктор, бросая взгляд на часы. – К сожалению, нам уже пора, если мы хотим успеть навестить Зою до обеда.

– Конечно, я заверну ей пару кусочков пирога, – засуетилась матушка, а муж, пользуясь ситуацией, быстро вывел меня из церкви.

– Ты плохо изображаешь нежно любящую жену, – с тихой угрозой в голосе заметил он. – Улыбайся и гляди на меня с обожанием.

Сам того не зная, Виктор подсказал мне отличный план. Матушка Мария хорошо меня знала, она на самом деле часто вела со мной беседы о жизни. Она знала, что я придерживаюсь идей феминизма (в умеренном смысле) и считаю, что муж и жена должны быть равноправными партнерами. Если сейчас я начну нарочито нежно и с любовью льнуть к мужу и опровергать свои же слова,