Искатель, 2011 № 07 - Журнал «Искатель»

— Нам ваши головные уборы без надобности! Правда, Павел?.. Мы ищем убийцу, а вы свидетельница. Нам только это важно. А что у вас на голове — вопрос второй... Вы хоть скворечник нацепите, только выдайте нам нужную информацию.

— Ох, как вас задел мой берет!.. И правильно. Это мой вызов общественному мнению. Это показатель моей внутренней свободы... Меня никто не понимал, кроме Аллы. Мы с ней были в оппозиции ко всему.

— Ко всему?

— Да, господин сыщик. Ко всему!.. Алла часто шутила: «Мы собой, Альбина, всегда против».

— Это такой мультфильм был: «А Баба-Яга против».

— Вы намекаете на мою внешность?.. Однако вы, господин сыщик, хам!.. Только память великой Аллы Бакуниной не дает мне выставить вас за дверь...

Муромцев в чем-то был согласен с Кузькиным по содержанию. Но по форме тот явно зарвался. И оперативная наука говорит о том, что свидетеля надо не злить, а ласкать и всячески привлекать на свою сторону... Павел попытался разрулить ситуацию.

— Хочу представить вам, Альбина, нашего сотрудника — Лев Кузькин. Он у нас тоже оппозиционер. Ничьих мнений не признает. Даже вас чуть не обидел... Но давайте переходить к делу! Будем вместе искать убийцу Бакуниной... Вы хотите нам помочь?

— Очень!

— Насколько я знаю, Альбина, в этом доме Бакунина доверяла только вам?

— Не только в этом доме, а вообще — в этой жизни! Алла верила только мне... Разговор будет долгий, господа сыщики. Пойдемте на кухню. Вам ужин приготовить или только чай?

— Не беспокойтесь, Альбина. Мы сыты.

Это сказал Муромцев. А Кузькин, вероятно, хорошо вошел в роль свободной личности, не признающей авторитетов. Он продолжил играть сыщика без комплексов.

— А я бы чего-нибудь съел горяченького... Только не надо, хозяюшка, суетиться. Вы покажите, где холодильник, и я накормлю вас в лучшем виде...

* * *

После пресс-конференции Вершков на пять минут задержался в кулуарах. Уйти было невозможно! Генеральный прокурор пересказывал старый анекдот, веселясь, как ребенок. Генералы от МВД хохотали во весь голос. Для приличия Вершкову тоже пришлось улыбнуться... А потом он улучил момент, сослался на дела и убежал.

Уже в машине, которая увозила его от Садового кольца, генерал понял, что поспешил. Он понял, что не сделал чего-то очень важного... Этот журналист из Шадринска намекнул, что в его городе ходят разные слухи о причинах смерти Бакуниной. Так надо было взять этого писаку за жабры и допросить по полной программе... Вдруг он прав — чем черт не шутит?

Вершков приказал шоферу развернуться и под мигалкой мчаться назад к Зубовской площади, к зданию, где проходила пресс-конференция.

В первый момент генералу показалось, что он успел... На площадке перед зданием еще толпилась пресса. Кто-то уже начал грузить аппаратуру в студийные микроавтобусы, кто-то просто курил и трепался, обсуждая прошедшую встречу.

Когда среди журналистов неожиданно появился Вершков, все оживились. Появилась надежда на дополнительные вопросы и фотографии в необычных ракурсах... Генерал поднял вверх руку, и все затихли.

— Обещаю ответить на три ваших вопроса. Но сначала вы помогите мне... Где тот парень из Шадринска? Кажется, газета «Народное дело»...

Журналисты замерли, начали что-то вспоминать и стали оглядываться вокруг. По их растерянным лицам Вершков понял, что человек из загадочного Шадринска не из их стаи. Он случайно залетел в Москву и неизвестно куда исчез... И только одна смешная девчонка а больших круглых очках попыталась поближе протиснуться к генералу.

— Извините, Тимур Аркадьевич, вы ищете Рихарда?

— Вот точно! Спасибо, что напомнили... Он действительно представился как Рихард Зоркий. Так где этот разведчик?

— Он сразу уехал... Рихард очень спешил на вокзал. Боялся опоздать на поезд.

— Милая девушка, вспомните — какой вокзал?

— Казанский...

— А какой поезд?

— Номера я не знаю... Но он отходит в восемь двадцать.

— Так это через десять минут!.. До Казанского не успеть.

— Не переживайте, Тимур Аркадьевич. У меня есть и его мобильный телефон, и его адрес в Шадринске.

— Откуда у вас адрес?

— Мне Рихард оставил!

— Почему?

— Приглашал приехать.

— Зачем?

— Понравилась я ему!.. Жениться предлагал!.. Только я в Шадринск не поеду. За мной и в Москве женихи толпами ходят...

* * *

Они говорили уже более двух часов. Альбина Крымова, несмотря на свои чудачества со шляпками, оказалась женщиной умной, деловой и даже грамотной в оперативном отношении. Свою трудовую жизнь она начинала машинисткой в очень секретном подразделении КГБ. А потом у нее появился жених, который привил ей тягу к свободе... Вскоре жених исчез, но тяга у Альбины осталась.

Крымова ушла из органов безопасности и примкнула к диссидентам, либералам, демократам и прочим оппозиционерам...

Но все это было давно! От всего свободолюбия у Альбины осталась дружба с журналисткой Бакуниной и шокирующие шляпки... А с сегодняшнего утра — только шляпки...

Муромцев подробно записывал ее показания... Бакунина откровенно делилась с Альбиной всем — и конфликтами на работе, и ночными приключениями. А память у соседки была отменная. Сейчас она вспоминала десятки имен, десятки примет.

Сыщикам становилось ясно, что назревает провал. Каждого из названных Крымовой фигурантов надо подозревать, искать, проверять. А это не работа, а тихий ужас!.. Муромцев попытался зайти с другого бока.

— Скажите, Альбина, а все контакты покойной с мужчинами начинались в «Зеленой сове»?

— Если вы об амурных контактах, то да!.. Алла не меняла своих привычек... Она и меня водила в эту самую «Сову». Но — нет! Мужчины там были, но все не в моем вкусе.

— А вот вчера ночью у Бакуниной был кто-нибудь?

— Не знаю точно, но думаю, что был... Я позвонила ей около полуночи, а она в три секунды свернула разговор, сказала, что занята важным делом.

— Возможно, она статью писала?

— Не смешите меня, молодой человек! Таким дрожащим голосом статьи не пишут. Я вклинилась в самый разгар!.. Кстати, завтра я смогу проведать Аллу в морге?

— Вероятно... Но это к товарищу Кузькину. Он завтра утром едет на вскрытие, а мне предстоит встречаться с руководством «Зеленой совы»... Каждому свое!

* * *

Киллер назвал Бакуниной свое настоящее имя. Правда, не совсем настоящее, но то, которое он носил последние годы, и то, которое было у него в паспорте, — Иван... С точки зрения конспирации, это была ошибка. Но Иванов в России — пруд пруди! Да и журналистка уже никому не скажет про своего ночного гостя.

Иван вспоминал эту ночь с двойственным чувством... Ему было противно, что он так близко и с понятным удовольствием общался