Искатель, 2011 № 07 - Журнал «Искатель»

звуки пляжа и шум шоссе. Но и тишины здесь не было. В скалах свистел ветерок, деревья скрипели, шурша иголками, капли водопада шлепали по лужицам... А еще запах! Он земли шел «чарующий аромат» прошлогодней прелой хвои и странных местных цветов.

Читать не хотелось... Вадим взял приемник и попытался найти подходящую музыку. Но в эфире звучала сплошная дискотека. Казалось, что одинаковые голоса производят похожие воющие звуки.

— Я чувствую, Ирина, что старею.

— Не очень заметно!

— Я не об этом... Я о музыке. Хочется спокойных мелодий, хочется классики, хочется осмысленных слов... Меня стали раздражать современные песни.

— А меня они всегда раздражали. И это не потому, что я старая. Просто у нас с тобой, Вадик, есть вкус. Мы с тобой эстеты! Мы с тобой из интеллигенции, из той тонкой прослойки, которая на радио и ТВ не делает рейтинга.

— Да, рейтинг — это у них бог и царь!

На какой-то волне начался перезвон курантов, и веселый девичий голос стал скороговоркой сообщать главные новости планеты... Сначала было сказано, что в Сочи из роддома украли младенца, потом — про русскую любовницу американского гитариста. Но третья новость могла стать сенсацией мирового масштаба.

Дикторша радостно сообщила, что сегодня утром в своей квартире была найдена журналистка Алла Бакунина — убита тремя выстрелами в спину...

Хилькевич перевернулся на живот, подполз к сумкам и вытащил два сотовых телефона. Один из них он положил на живот Ирине, а другой себе.

— Не поняла тебя, Вадик!.. Ты на что намекаешь?

— Не поняла? Жаль!.. Я уж поверил, Ирина, что ты и точно из прослойки. Из тех, у кого вкус, дедукция и интуиция.

— Сейчас обижусь!.. Извиняйся!

— Извиняюсь. Ты, Ирина, очень умная. Даже слишком!.. Но вот не могла понять, что тебе сейчас будет звонить генерал Вершков.

— Так, Вадик. Я, видишь ли, свой аналитический ум в Москве оставила. Поэтому давай подробности.

— Слушай сюда... Сегодня утром убили Бакунину.

— Знаю!

— Она была очень оппозиционная журналистка.

— Знаю, Вадик. Переходи к делу.

— Перехожу... Во вчерашней газетке писали, что для Кремля Бакунина как кость в горле. И что на самом верху ее очень бы хотели убрать... Делаю вывод, что западная пресса уже кричит, что лично Президент убил свободную журналистку... Ты согласна, Ирина?

— Согласна... Не хочу в Москву! Желаю еще двадцать дней лежать под соснами... Может, нам выключить телефоны?

Это был риторический вопрос. В нем были эмоции, но он не требовал ответа. Оба знали, что по первому звонку любого начальника, включая майора Муромцева, они бросят все и полетят в столицу... И это потому, что они не работают сыщиками, а служат. Большая разница!

Телефоны лежали на краю одеяла. Лежали и молчали!.. Через сорок минут Ирина уже собиралась пошутить над «прозорливостью» Вадика, но вдруг ее аппарат ожил и задрожал в виброзвонке. А через три секунды тихо прозвучал вальс Грибоедова, потом чуть громче, затем — громко и настойчиво... Ирина осторожно взяла телефон и поднесла к уху.

— Здравствуйте, товарищ генерал... Отдыхаем. Места здесь райские... Да, про Бакунину уже слышали... Какие обиды, Тимур Аркадьевич? Мы понимаем, что ситуация чрезвычайной важности, что без нас вы не справитесь... После обеда будем в Москве!.. Нам не важно, какие есть рейсы. Если что — захватим самолет и прилетим... Это я шучу, товарищ генерал. Это нервы! Нас с мужем в первый раз из отпуска отзывают...

Ирина отключила телефон, встала и начала собираться.

Вадим тоже сразу встал и принялся натягивать брюки... Ему казалось, что жена опечалена таким поворотом событий. Свадебное путешествие — оно должно быть один раз в жизни! А тут такой облом... Хилькевичу хотелось сказать что-то доброе, ласковое.

— Я горжусь тобой, Багрова! Ты настоящий сыщик... И это правильно, что мы срочно летим в Москву. Ребятам надо помочь. Они уже наверняка в полной запарке.

— Да, особенно Муромцев и Кузькин.

— Ну, эти двое уже точно на ушах стоят!

* * *

Муромцев и Кузькин не стояли на ушах. Они просто встали в сторонке и наблюдали за действиями криминалистов. Приятно было сознавать, что у них со следственной бригадой разные задачи... Да, генерал Вершков так и сказал — пусть они пишут протоколы, а ваша цель найти настоящего убийцу.

Тело еще не увезли. Более того — известная журналистка лежала поперек кровати, демонстрируя всем три пулевых отверстия в голой спине.

Квартира не была шикарной, но и совсем не бедной. Поражало обилие цифровой техники — три компьютера, телефоны, кондиционеры, телевизоры с плазмой и всякие там принтеры-факсы в одном флаконе...

Понятые тихо сидели в коридоре. А в большой комнате, представлявшей нечто среднее между спальней и рабочим кабинетом, командовал следователь Никита Бобриков. Он примостился в углу за компьютерным столиком и громко писал протокол. Каждую фразу он произносил вслух и ждал реакции. Если никто не возражал, то следователь быстро записывал слова в бланк и начинал продумывать следующее предложение... Иногда медик, криминалист или кто-то из оперов, проводящих обыск, действительно говорили несколько слов для протокола. Часто свое мнение высказывал старый эксперт Николаев.

— Ты, Никита, кровать поподробней опиши. Вот тут две подушки, и обе примяты. А на них волосы разного цвета...

— Понятно! Оформляем как вещественные доказательства — следы от потерпевшей и улики от убийцы.

— Возможно... Но ты не торопись с выводами, Никита. Тут волосы минимум трех человек. А если перевернуть подушку, то и еще найдется. Слухи ходили, что покойница была в этом плане активная.

— Слухи мы в протокол писать не будем... Ты, Николаев, найди что-то такое, что прямо на преступника указывает. У нас пока ничего нет! Только гильзы и какие-то волосы... Совсем непонятно, как к этому делу подходить.

На последней фразе Муромцев и Кузькин переглянулись. Они оба не смогли удержаться и ехидно засмеялись. Это было неприлично! Во-первых, в комнате находился труп, а во-вторых — Никита Бобриков. Он мог принять смешки на свой счет и обидеться.

Паша Муромцев, как старший группы, попытался разрулить ситуацию:

— Это мы тут, Никита, о своем смеемся. Лев Львович напомнил мне анекдот. Но об этом потом... Мы пойдем по соседям, разведаем обстановку.

— Конечно, Павел Ильич. Мы же вместе по делу работаем...

— Именно так!.. Если что накопаем, то сразу сообщим.

— Буду ждать... Дело какое-то странное. Пока совсем не ясно, с какого конца к нему подступать...

* * *

Для пресс-конференции выбрали огромный зал на Садовом кольце. Ожидалось, что будет не менее трехсот журналистов. А еще — дипломаты и всякие пресс-атташе, телевидение с камерами, звукооператоры с микрофонами. Короче,