Зарубежный детектив 2026-21 - Кейт Родс

на обтянутый кожей мешок с костями. А может, она уже перешла на героин. Во всяком случае, когда Тесс постучала в дверь, вид у нее был совсем одурелый, а волосы на голове стояли дыбом, словно ее ненароком дернуло током. Тяжело привалившись к дверному косяку, девица молча ткнула пальцем куда-то в сторону Вашингтон-авеню.

— Возле больницы? — переспросила Тесс.

— Нет, дальше к югу, — невнятно пробормотала она, с трудом ворочая пересохшим языком.

— Но ведь это же практически на Батчерз-Хиллз! — возмутилась Тесс. Интересное дело! Выходит, она весь день моталась по городу только для того, чтобы выяснить, что человек, с которым ей позарез нужно поговорить, живет буквально в двух шагах от нее!

— Во-во! Там Кейша щас и живет! Папаша ее малыша подыскал ей там квартирку. — Видимо, усилие, которого потребовала от нее эта фраза, оказалось чрезмерным, потому что девица на мгновение закатила глаза. Отдышавшись, она снова уставилась на Тесс. — Он обходится с ней по-доброму?

— Кто? Ее приятель?

— Не… папашка ее малыша, — поправила девица. «Существенное отличие», — хмыкнула про себя Тесс. — Передай ей привет от меня, идет? Скажи, мол, Тония передает привет. Врубаешься?

— Донна? — переспросила Тесс. Девица глотала согласные, те маловразумительные звуки, которые она издавала, не имели почти ничего общего с человеческой речью.

— Угу… Тония. Вроде как Тони Брекстон, только малость иначе. Э, а ты в курсе, что моя кузина знакома с одной девчонкой, которая знает одну из ее сестер — ту, что живет в Северна-парк, откуда она сама родом?

— Кто? Девушка, которая знает вашу сестру?

— Не… она знает Тони Брекстон. Говорит, что она, мол, такая милочка, ничуть не задавака. Рассказывает, что прикатит, мол, домой и ну петь на заднем дворе. А они-то, значит, кур держат, на заднем дворе, то есть. Дала слово, что непременно позовет меня посмотреть, как пойдет к ней в следующий раз. — Тония зябко обхватила себя руками и мечтательно завела глаза, видимо, заранее предвкушая пикник на заднем дворе у Тони Брекстон.

Жирная крыса неторопливо пересекла дорожку, которая вела к дому, где жила Кейша Мур. Домишко казался чистеньким, но чуть мрачноватым. Окна были плотно закрыты, шторы задернуты — видимо, чтобы не пропускать внутрь яркий солнечный свет. Казалось, его обитатели крепко спят, несмотря на то что время близилось к полудню. Тесс постучала несколько раз и уже повернулась, чтобы уйти, когда услышала на лестнице чьи-то шаги.

— Что вы хотите? — На женщине, которая распахнула дверь, не было ничего, кроме бюстгальтера и пары свободных спортивных шортов. Правда, шорты должны были бы сидеть свободно, но располневшее тело женщины выпирало из них, словно тесто из квашни. Собственно говоря, она не была толстой, скорее, крупной и крепкой, как наливное яблочко, Тесс ничуть бы не удивилась, узнав, что у определенной категории мужчин она пользуется бешеным успехом. Да уж, на наркоманку явно не похожа, подумала Тесс. Эта пышная плоть не имеет ничего общего с той жалкой, иссохшей человеческой оболочкой, которую она только что имела удовольствие лицезреть.

— Кейша Мур?

— Да. А вы из социальной службы?

— Нет… — Тесс принялась рыться в рюкзаке, пытаясь отыскать бумажник, где лежала лицензия частного детектива.

— Потому как ведь я же сказала — нет тут никаких мужчин!

— Я не имею отношения к социальным службам. Дело в том, что я детектив. — И тут же поняла, что совершила ошибку.

— Я ничего такого не сделала! Не понимаю, что от меня нужно копам?! Говорю вам — я ничего не сделала. И Лэйвон тоже. Почему вы все время к нам вяжетесь?

— Я не из полиции. Я частный детектив. — Отыскав наконец лицензию, Тесс сунула ее под нос Кейше. — Все, что мне нужно, это задать вам несколько вопросов о вашем сыне, Донни Муре.

Одного упоминания имени Донни было достаточно, чтобы с лица женщины сбежали все краски. Оно вдруг как-то разом помертвело. Закусив нижнюю губу, Кейша скосила глаза на лицензию Тесс.

— Это же было очень давно, — едва слышно пробормотала она. — Зачем вы явились сюда — спустя столько лет?

— Не могли бы впустить меня в дом? На улице такое пекло.

Но внутри дома стояла адская жара. Липкая духота обволакивала легкие, и Тесс моментально взмокла, как мышь. Внутри, в крохотной комнатушке, на старых продавленных диванах спали двое ребятишек Тесс почему-то невольно вспомнилась церковь — может, оттого, что диваны стояли как-то странно, в ряд, словно церковные 66 скамьи, а перед ними, на манер алтаря, красовался телевизор с видеоприставкой. У детей даже во сне был усталый вид — если такое вообще возможно.

— Мои племянники, — объяснила Кейша, кивнув в их сторону. — Вчера легли поздно, вот и заспались.

— Это дети вашей сестры, да? Той самой, что занимает сейчас вашу квартиру?

— Так это Тония сказала вам, как меня отыскать? Вот уж спасибо, так спасибо. Удружила, называется. Впрочем, у бедняги всегда были куриные мозги. Нет, это детишки моего брата. Невестка попросила приглядеть за ними. Сама-то она отправилась насчет пособия хлопотать, вот и подкинула их мне. Там они какие-то новые правила ввели, что ли. Вот она и боится, как бы не остаться без денег. Да разве ж она знает, что она там нарушила?

— А брат ваш где?

— Помер, — коротко ответила Кейша. Что-то в ее голосе заставило Тесс воздержаться от дальнейших вопросов.

Где-то над ними громко заплакал ребенок. Кейша бегом бросилась наверх. Тряпочные шлепанцы громко хлопали ее по пяткам. Через минуту она вернулась, прижимая к груди завернутого в пеленку пухлого, с медно-красной кожей младенца. У нее хватило времени даже накинуть простую хлопчатобумажную кофточку — правда, ей и в голову не пришло ее застегнуть.

— Ее бы перепеленать надо, — объяснила она, проводя Тесс в другую комнату. Скорее всего, когда дом еще только строился, она задумывалась как гостиная. Но сейчас в ней было пусто, только у дальней стены в углу скучал старомодный холодильник, который Кейша использовала как пеленальный столик. Движения ее были уверенными и ловкими, однако у Тесс противно похолодело внутри при виде весело гукавшего младенца, кувыркавшегося на самом краю холодильника.

— Какая хорошенькая, — неуверенно протянула она, не совсем представляя, что в таких случаях следует говорить. Впрочем, хорошенькой девчушку можно было назвать только с большой натяжкой — проказливая, с огромным, чуть ли не до ушей ртом, она была забавной, как обезьянка. Но какой матери не будет приятно услышать, что ее дочку назвали красавицей?

— У вас, верно, тоже есть дочка?

— Хм… хм, — вежливо покашляла Тесс, пытаясь изобразить восторг, которого она отнюдь не испытывала, зато она знала, что