Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 - Лен Дейтон

class="p1">Он пренебрегает делами своей страны, слишком занятый хищением сотен миллионов долларов из государственных средств, общением с наркоторговцами и шопингом на Пятой авеню. Для этой расточительной жизни он нашёл надёжного союзника: свою жену Мишель Беннетт.

Соединённые Штаты, как и международное сообщество, уже сыты по горло. Внутри страны растёт напряжённость. Зверства становятся всё более эскалационными. Женщин заставляют танцевать голыми на могилах мужей, похороненных заживо, сигареты тушат в глазах плачущих детей, заключённых заставляют глотать порох перед взрывом…

И не забудем о вишенке на торте: систематическом преследовании мулатов. Говорят, что они пытаются спрятаться в деревнях, где у чернокожих более светлая кожа, чтобы не выделяться. У этого беспощадного и смертоносного расизма есть название: нуаризм.

В 1985 году начали формироваться очаги восстания. Решающее восстание началось в начале 1986 года. В феврале Бэби Док вылетел на самолёте ВВС и, получив отказ от нескольких стран, оказался во Франции, которая терпела его на своей территории, но отказала ему в политическом убежище.

Тем временем на Гаити продолжалась анархия. Насилие было двойным: с одной стороны, тонтон-макуты пытались удержать власть, продолжая массовые убийства; с другой стороны, население отвечало репрессиями, сравнимыми по жестокости со зверствами этих головорезов. Линчевания были безудержными, тонтон-макутов казнили на улицах, перерезая им горло, расчленяя тела, а преступники занимались тем, что они называли «дешукажем» — гаитянским словом, означающим выкорчевывание пня. Здесь этот термин используется образно: он означает разрушение домов власть имущих до самых корней, избавление от зла ??путём разрушения его основ.

Свифт очарован этим варварством. В глубине души он рад, что шагнул в такую ??трясину – в одну из тех чёрных дыр, способных породить безумного убийцу, всецело отдавшегося своим непостижимым порывам.

В журнале Paris Match он наткнулся на отчёт о казни тонтон-макута с фотографиями. Мужчина подвергался пытке «ожерельем». Или «пытке шиной». Этот способ казни распространён в Южной Африке. Мужчину связывают, заложив руки за спину, затем надевают на его талию шину, словно спасательный круг на ребёнка, прежде чем бросить его в воду. Затем шину обливают бензином и поджигают. Через несколько минут подают ужин.

Согласно статье, на Гаити это называется «P? Lebrun» – отсылка к телевизионной рекламе поставщика шин. Когда жертва сильно обгорела, её можно разрубить на куски, пока ещё дымится, мачете, а останки разбросать по улице. Проходящие мимо собаки всегда рады полакомиться этими кусками.

Но подождите немного.…Свифт внимательно рассматривает фотографии, перечитывает текст… Огонь, резина… Через несколько секунд он убеждается, что ритуал его убийцы — обожжённый рот — связан с этой пыткой, либо потому, что он видел, как её подвергают близкого ему человека, либо потому, что он сам её перенёс (и выжил, что трудно представить)…

Ещё одна вспышка света, и Свифт переходит к следующему факту: спутник Федерико, тот самый, с которым он был 10 мая 1981 года, с виниловой маской, скрывающей забинтованное лицо. Возможно ли, что гаитянин, пережив огонь и резину в Порт-о-Пренсе, добрался до Франции? Нет. Слишком неправдоподобно, слишком сложно…

Дрожа как кокосовая пальма, Свифт встаёт и делает ксерокопии для своего досье. Над аппаратом его движения отрывистые, почти конвульсивные. Чёрт возьми, успокойся…

Три года ничего не происходило, и вот это…

ЧАСАИТИ.

СЕН-СОЛЕЙ.

ПЫТКА ШЕИ.

В голове у него сверкает молния. Он сжимает кулаки, переводит дыхание и старается сохранять спокойствие. Да, да, да, он уверен: всё вращается вокруг Гаити и, почему бы и нет, Жоржа Гальвани…

46.

У Хайди просто приподнятое настроение.

Ничего не значит? Неважно. Именно так она себя чувствует, надев костюм исследователя. Она словно намагниченная игла: вибрирует, прыгает, зигзагами движется. Это напоминает ей детские воспоминания из Барилоче, когда она ходила на охоту с отцом.

Сегодня, во вторник, 27 мая, в 10 утра она возвращается в пещеру. На этот раз с официальным визитом, в компании Майка Грея и его свиты. И, конечно же, Сегюра, который хочет увидеть вблизи этих обезьян, наславших на мир египетскую чуму.

Когда она выходит из палатки, открывшаяся картина наполняет её ещё большим волнением: около двадцати мужчин – врачи, биологи, ассистенты, проводники, носильщики – готовы к походу, обуты, причёсаны и защищены от непогоды. Эпичность этой картины усиливается утренним туманом, окутывающим красную поляну.

Хайди родом из Аргентины, и, как и большинство её соотечественников, она испытывает смешанные чувства к североамериканцам – это противоречивый коктейль из презрения и восхищения, раздражения и зависти. Но сегодня утром она вынуждена признать, что они стильные. С их непромокаемыми рюкзаками и ультрасовременными многокарманными плащами они – профессионалы, завоеватели.

Среди них она замечает своего Сегюра, болтающего с Майком Греем. Оба в хаки, засунув большие пальцы рук за лямки рюкзаков, выглядят просто идеально. Настоящие солдаты. И даже, ну же, герои…

Я ведь уже говорил тебе это, не так ли?Рассвет в тропическом лесу — самое печальное, что можно себе представить. Атмосфера, от которой ожидаешь великолепия, на самом деле такая же унылая, как дождливое утро в Па-де-Кале. Всё серое, грязное, липкое. Каждая секунда цепляется за землю, каждая мысль пропитывается собственным соком. С сердцем, как губка, у тебя только одна мысль: снова заснуть.

Но не сегодня утром.

Сегодня утром легкая бригада отправляется на фронт, это пехотинцы науки на пути к новым горизонтам.

– Хайди?

Она не торопится, добираясь до Сегюра. По дороге она замечает над собой, сквозь просвет в поляне, облака, набухшие от дождя. Это великолепно.

- Вы готовы?

- Я готов.

– Итак, поехали.

Колонна прорезает чащу, словно гребень. Над верхушками деревьев, за пределами их досягаемости, солнце и дождь смешиваются, сплетая переливающуюся радугу. Ниже, среди листьев, мерцает слабое, словно аквариумное, свечение. У их ног туман, словно густая дымка, висит в десяти-двадцати сантиметрах от земли. Это одновременно волшебно и тревожно.

Хайди идёт в ногу с Сегюром, изредка поглядывая на его решительный затылок. Сама она идёт с решимостью атаковать, опустив голову, решительная, упрямая. Пещера. Образ ударяет в голову. Кулаки сжимают лямки рюкзака, она вздрагивает. Правое веко дёргается, словно диафрагма фотоаппарата. На этот раз они идут в расщелину.

Хайди не представляла, что это место настолько удалённое. Она несколько раз проезжала туда одна, но сегодня утром огромное количество и размер группы, казалось, увеличили расстояние. Иногда в сумерках мелькали короткие проблески света: небольшие тёплые ручьи, прохладные источники, русла чистой воды, скрытые под травой. Иногда сквозь них пробивались лучи солнечного света. Тогда осознавалась необъятность этого места. Здесь деревья достигают ста метров в высоту.

Команда выбирается на тропу, петляющую среди деревьев и