Современный зарубежный детектив-19. Компиляция. Книги 1-20 - Марк Биллингхэм

существовании местных наблюдателей, нанятых людьми, которые убедили его правительство отправить его в Париж; фактически, в каждом месте из своего списка он замечал этих мужчин и женщин, не способных ускользнуть от внимания чрезвычайно хорошего оперативника. Он не сомневался, что Серый Человек тоже заметит их. Ким понимал, что его собственные навыки слежки куда лучше.

Потом Ким патрулировал городской центр и изучал карту. Он был готов быстро вернуться в любое из известных мест нахождения возможных помощников, если там появится Серый Человек, но не ожидал от него, что тот свяжется с кем-то из них. Ким был уверен, что Серый Человек, по возможности, постарается обойти Париж стороной. Это слишком густонаселенный район, где слишком много полицейских и слишком много камер, а все его старые знакомые, несомненно, будут находиться под наблюдением. Ким знал, что если американский убийца по какой-то причине будет вынужден проникнуть в город, то изо всех сил постарается раздобыть необходимое от источников, которых в данный момент нельзя с ним связать.

Ким знал это потому, что сам был убийцей-одиночкой. На него тоже охотились, как на бешеного пса, и он сам был вынужден избегать всех, кто имел склонность как-то помочь ему.

Но Ким также понимал, что уединенность, физическое изнурение, травмы и отчаяние приводят к ошибкам. Если Серый Человек каким-то образом доберется до Парижа, и ему что-то понадобится в городе, то он будет вести себя как загнанное животное, и все его действия будут направлены на выживание. Вероятно, этот наемник был самым опасным человеком в мире. Постоянный бег наперегонки со временем мог заставить его оступиться, но при этом делал его еще более опасным для окружающих. Ким не сомневался, что когда поступит сигнал о том, что Серый Человек находится в Париже, кровь рекой потечет по улицам Города Огней.

* * *

Джентри до рассвета ехал сквозь снег на украденном велосипеде, пока не достиг железнодорожной остановки у деревни Ардез. Вокруг бродило нескольких местных жителей, ожидавших первых утренних поездов на запад до Цюриха, либо на восток, к итальянской или австрийской границе. Американец одолжил мобильный телефон у подростка, ожидавшего восточный поезд, и вручил ему примерно сорок долларов ради того, чтобы позвонить Фицрою и высказать все, что он о нем думает. Он отошел на двадцать ярдов по бетонной платформе и стоял в снегу, пока подходил поезд до Интерлакена. Когда на другом конце линии разразилась ссора, он прервал звонок, стер номер из памяти телефона и вернул его пареньку. Несколько минут спустя Корт сел на первый утренний поезд до Цюриха. В субботнее утро он был единственным пассажиром в вагоне на протяжении большей части почти двухчасовой поездки по узкой долине. Ярко-красный поезд одну за другой проглатывал железнодорожные станции рядом с уютными деревушками.

Когда Джентри отогрелся в поезде, он проверил свои раны: спустил штаны и потрогал кончиками пальцев саднящие места на коленях и пулевые отверстия на бедре. Он переживал, что занес инфекцию в огнестрельную рану. Разумеется, плавание в колодце Сабо делу не помогло. В остальном все было более или менее нормально. Он прошел несколько миль с изрезанными ступнями, и они отзывались лишь тупой болью, как и его сломанное ребро.

Он должен был продолжать свой путь в Нормандию, хотя понимал, что шансы на успех уменьшаются с каждой милей, пройденной по пути к ожидавшей его ловушке. Фицрой повел себя как ублюдок, когда подставил его, но Корт был вынужден признать, что Ллойд поставил сэра Дональда в чертовски трудное положение. Корт размышлял, до каких пределов он сам мог бы дойти и кого он мог бы выдать на расправу, если бы маленькие двойняшки были членами его семьи и их жизнь находилась под угрозой кровопийцы со сворой вооруженных прихвостней, которые могли без колебания убить невинных детей.

От мысли о Ллойде у Джентри закипала кровь в жилах. Он действительно не помнил такого человека, но в ЦРУ не было недостатка в мелких офисных стратегах, работавших в тыловом обеспечении секретных операций, в то время как Серый Человек и подобные ему работали на острие. Корт не припоминал их лиц, но время от времени начальники по своим причинам знакомили его с тем или иным белым воротничком из Лэнгли. Должно быть, Ллойд был одним из них, прежде чем забрать совершенно секретные личные файлы сотрудников SAD и дать деру в частный сектор.

Что за ублюдок.

Корту хотелось вспомнить Ллойда, — отыскать что-нибудь в своей памяти, помогающее найти выход из бедственного положения, — но мерный перестук колес погружал его в сон. С его порезами, синяками, растянутыми мышцами и огнестрельной раной расслабление было отдельной проблемой, но он как будто слишком устал, чтобы испытывать боль. Он заснул за несколько минут до приезда в Цюрих, и был разбужен замедлением поезда и повторяющимся сообщением о конечной остановке. Когда он встал и направился к выходу, то мысленно выругал себя за дремоту с охотниками на хвосте.

На цюрихском вокзале он купил билет до Женевы. Это означало еще два часа тряски по рельсам, поэтому от подошел к ларьку с сосисками и купил большой братвурст[66] и чашку кофе. То было непривычное сочетание, но он надеялся, что кофеиновый импульс и полфунта белка поддержат его организм в бодрствующем состоянии.

За двадцать минут до отправления поезда Корт спустился на эскалаторе в большой торговый комплекс, расположенный на втором уровне под станцией, нашел платный туалет и оплатил кабину на двадцать минут вперед. Полностью одетый, он сел на унитаз и прислонился затылком к холодной стене позади. Железнодорожные вокзалы и станции были очевидными местами для слежки и охоты на людей. Ему не нравилась ограниченность выбора действий в туалетной кабинке, но лучше уж прятаться в туалете, чем четверть часа слоняться по перрону, изображая проезжего туриста. Если наемники Ллойда найдут его здесь, он выпустит в дверь кабинки пару обойм и постарается с боем пробиться наружу.

Это был не лучший план. Но, как признавался Корт самому себе, когда он взялся за эту операцию, то с самого начала расстался с любой претензией на благоразумие. Теперь он лишь продирался через дерьмо в надежде дожить до восьми утра воскресенья, а если повезет, то еще дольше.

Менее чем за минуту до отправления поезда Джентри вышел на перрон вдоль пути № 17 и тихо вошел в женевский поезд, когда тот пришел в движение.

* * *

Телефон Ригеля зазвонил в 9:40 утра. Он находился в своем офисе, несмотря на субботний день, а перед этим с неохотой