Гостиница заблудших душ - Юлия Миллер

за сыном Карины вместе. Лина ждала их у машины и теперь улыбалась коренастому мальчику со светлыми волосами и карими глазами, так похожими на глаза мамы, который исподлобья смотрел на нее. Она присела на корточки, оказываясь на одном уровне с ребенком, и протянула ему коробочку с только что купленным подарком.

– Спасибо… – вежливо поблагодарил Кирилл и, пыхтя, стал открывать коробку. Карина успела посадить его в машину и пристегнуть к детскому креслу, а он все еще сосредоточенно ковырял крышку, не позволяя себе помочь.

– Он у меня самостоятельный, – с тихой гордостью сказала Карина, заводя мотор. – Серьезный, обстоятельный, даже немножко зануда. Представляешь, зануда в четыре года! Не каждый выдержит. Но нам очень повезло с воспитательницей в саду. Юлия Владимировна замечательная, она находит подход к любому, даже к «маленькому старичку», как Кирюшу свекровь называет. Он теперь главный помощник в садике, почти взрослый. Даже занятия иногда проводит вместе с воспитательницей, он умеет рассказывать.

– Смотри, это кетцалькоатль, – прозвучал с заднего сиденья детский голос, и Лина обернулась, глядя на довольного Кирилла. – Это птерозавр, летающий динозавр.

– Круто, – только и смогла ответить она. – Как, ты сказал, он называется?

– Кетцалькоатль, – повторил мальчик сложное даже для взрослого слово. – У меня есть такой большой, а теперь будет еще и маленький.

– Вот видишь, как тетя Лина угадала, – прокомментировала Карина. – У тебя была мама-кетцалькоатль, а теперь будет еще и малыш-кетцалькоатль, ее детеныш.

– Здорово! – обрадовался Кирилл и стал играть так, как играют самолетиком: динозавр в его руках летал влево и вправо, вверх и вниз. – Тетя Лина, а ты знаешь, что до сих пор непонятно, что мог кушать кетцалькоатль? Кто-то говорит, что рыбу, кто-то – что мертвых зверушек. Но так точно и не известно.

– Ничего себе, – шокированно отозвалась Лина. – Ты так много знаешь. Я вот даже выговорить название этого динозавра не могу!

– Птерозавра, – важно поправил ее Кирилл, проглатывая сложный звук "р". – Он же летает, поэтому птерозавр.

– То есть как птица? – решила поддержать разговор Лина.

Кирилл посмотрел на нее почти с обидой.

– Птерозавры – это летающие рептилии, а не птицы. Хотя они родственники. Только у птичек крылья – это просто крылья, а у птерозавров – это еще и руки.

– Как у летучей мыши? Их же называют рукокрылыми.

– Да! – Кирилл, казалось, успокоился.

Он смог объяснить разницу взрослой тете и теперь сосредоточил свое внимание на подарке. Кетцалькоатль в его руке был и истребителем, и грузовым самолетом, и даже птицей, с которой они родственники. Мальчик всю дорогу упоенно шептался с новым игрушечным другом, то ли озвучивая его мысли, то ли рассказывая о домашней коллекции.

– Спасибо, – тихо сказала Карина.

– Это тебе спасибо. За то, что подсказала, чем увлекается сын. Я, если честно, выбрала бы машинку. Гоночную, скорее всего. Но, думаю, она так не обрадовала бы Кирюшу.

– Гоночная – да, не обрадовала бы. Его второе увлечение – строительная техника. Краны там, бетономешалки, тракторы, бульдозеры. Но этот интерес проигрывает динозаврам с разгромным счетом. Об этих рептилиях он знает все, и даже немного больше. У нас множество книг и энциклопедий, он смотрит мультфильмы и даже познавательные передачи. Я не против. Если ему интересно, пусть изучает, вреда точно не будет. Свекрови это не очень нравится. В основном потому, что игрушки сейчас очень натуралистичные, а она считает динозавров страшными. Да, не красавцы, согласна, но некоторые так называемые трендовые игрушки намного кошмарнее, на мой взгляд. Вроде и улыбается, а изо рта торчит набор зубов, которому акула позавидует. Так что пусть лучше динозавров изучает, чем современных монстров.

– Согласна, – отозвалась Лина.

Дома Кирилл сразу побежал знакомить нового друга со старыми. Жили Карина с сыном в небольшой, но уютной двухкомнатной квартире, так что в детской вся стена была отведена под своеобразную выставку динозавров. Кирюша пытался затащить к себе Лину, похвастаться сокровищами, но она не изъявила особого желания знакомиться с диаблоцератопсами, ихтиозаврами и другими ти-рексами и сбежала к Карине, которая уже раскладывала по тарелкам что-то непонятное, но умопомрачительно вкусно пахнущее.

Лина принюхалась, чуть ли не облизываясь.

– М-м-м-м… Это что? Научишь?

– Свекровь называет это соусом, но это точно не он.

В домашней одежде, с завязанными в небрежный высокий хвост волосами Карина выглядела моложе и ближе, больше похожей на подругу, а не на коллегу или приятельницу. Лине очень хотелось ее таковой считать, но в глубине души она пока побаивалась, что торопит события.

– Мясо, картофель, грибы, кабачки, цветная капуста. В общем, все, что есть в холодильнике. Сварила, присолила, добавила приправ и зелени побольше. Получается то ли густой суп, то ли жидкое рагу. Но вроде вкусно.

Лина активно закивала. Ответить словами уже не могла, поскольку только что отправила в рот огромную ложку угощения. На вкус блюдо оказалось даже лучше, чем можно было представить по его запаху. Карина хихикнула, ставя на стол тарелку для сына. Тот прибежал с двумя кетцалькоатлями, которым предстояло стать семьей, быстро опустошил тарелку и унесся обратно в комнату, откуда послышались разные голоса: на экране висящего на стене планшета рисованные динозаврики отправлялись в очередное приключение.

Девушки доели, вымыли посуду и перешли в гостиную, где их дожидались переданные Гошей копии дел, так или иначе связанных с гостиницей «Золотой берег». Судя по их виду, он снимал страницы на телефон, а потом просто распечатал, скрепил скрепками и сложил в большой конверт.

– Семь дел, – подытожила Лина, разбирая бумаги. – Семь смертей. И это за сколько? Чуть меньше чем за полтора года? Да уж, что-то там точно происходило. И происходит до сих пор, если иметь в виду случившееся со мной.

– Семь – это много, – согласилась Карина, перебирая копии. – Начнем с Короткова?

– Давай лучше с первого случая. Так картина получится нагляднее.

– Тогда давай разбираться. Веслова Мария Антоновна, погибла в две тысячи втором, десятого июня. Горничная, пятьдесят один год. Самоубийство путем повешения. Так… Доследственная проверка, протоколы допросов коллег и родственников… А дальше документы датированы февралем две тысячи третьего… То есть это месяцев через восемь после самоубийства. Почему так, интересно?

– Тут та же картина. – Лина показала другую стопку скрепленных между собой документов. – Первое октября две тысячи второго, Муромов Виталий Игнатьевич, сорок пять лет. Рабочий зеленого хозяйства… Стало быть, садовник, проще выражаясь. Тоже протоколы, результаты вскрытия. Отравление ядохимикатами, предназначенными для обработки растений. Смерть, кстати, признали несчастным случаем, а не самоубийством. Тоже сначала активность, а потом тишина на несколько месяцев. Возобновляются действия тоже в феврале две тысячи третьего… Значит, это после смерти Кузнецовой! Гоша нашел