Кольцо Королевы - Александра Торн

В ушах Элио зашумело, и он привалился к стене кузни. Да нет же! Нет! Не может быть!

- Экселенса, наверное, чуть удар не хватил, когда он узнал, что в замке будет шастать пленный агент Бюро, – продолжал бартолемит. – Впрочем, как только Мальтрезе за тебя возьмется, тебе уже будет... эй, эй, ты чего?!

Джилах сполз по стенке и закрыл глаза. Как с ним могло такое случиться?! Почему?! Но зато теперь, теперь-то он наконец понял, что значили все эти странные прикосновения, эти любезности, этот жадный взгляд, когда Мальтрезе смотрел на него, как голодный пес – на кусок мяса.

- Очнись! – бартолемит схватил Элио за плечо и грубо встряхнул. – Ты уже валялся в обмороке сутки, с тебя хватит!

- Но почему? – прошептал Романте. – Я же... я же некрасивый! Я джилах!

- И что? Джилахов нельзя трахать? А что до того, красивый или нет – это неважно. Главное, что ты ему понравился, и он будет добиваться...

- Да лучше умереть!

- Да? – холодно отозвался бартолемит. – Ну давай, умирай! – он отстегнул от ремня кинжал и бросил джилаху на колени. – Я тоже так думал, только умереть оказалось страшнее.

- Нет, – выдохнул Элио, – страшнее не умереть...

На миг он только представил, что Мальтрезе до него доберется – и его затошнило. Адепт сгреб юношу за шиворот и прошипел ему в ухо:

- Я не умер, вот и тебе нечего!

Элио зажал рот рукой и задрожал. А если... если Мальтрезе уже воспользовался, пока он лежал, усыпленный заклинанием? Если он уже...

- Ну, не скули! – бартолемит снова его встряхнул. Романте оттолкнул его, и молодой человек зло бросил:

- Что, я уже слишком грязный для тебя? Ну так ты будешь таким же – если только мы не убьем его и не сбежим отсюда!

Этот возглас наконец вывел Элио из ступора. Хотя его все еще била дрожь, он совладал с голосом и спросил:

- Ты хочешь убить своего... – он запнулся; глаза бартолемита дико сверкнули, и юноша отодвинулся от него, вжавшись в стену. При этом он вдруг заметил, что цепь, стеснявшая его движения, куда-то исчезла. Романте опустил взгляд к ноге и увидел, что от цепи осталось только кольцо на лодыжке и одно звено, болтающееся на этом кольце.

- А где цепь?

- Я ее спилил, – адепт пошарил вокруг матраса и показал Элио напильник. – Кольцо не смог, слишком плотная вязь заклинаний, а вот звено цепи распилить удалось.

Он держал напильник как кинжал, словно вот-вот готов был всадить его в грудь джилаха. Но все же этот странный адепт помог ему... и, с трудом подавив дрожь, Элио подумал, что сошел бы с ума, если бы ему довелось пережить хотя бы месяц того, что выносил этот молодой человек год за годом.

- Как тебя зовут?

Бартолемит долго молчал, сверля Элио тяжелым испытующим взглядом, и наконец процедил:

- Габриэль ван Эймс.

***

Снаружи уже наступила ночь. Габриэль укутал их покровом невидимости – поскольку браслет все еще оставался на руке Романте; как сказал ван Эймс, ключ от браслета был только у Мальтрезе, и никто из молодых людей не рискнул взламывать сложную вязь заклятия.

А раз браслет до сих пор на месте, значит, и с Королевой можно побеседовать, решил Элио, но, как бы он ни прислушивался к себе – он ощущал лишь ее присутствие, но не слышал ее голоса.

“Как животное, – подумал джилах, – наелась и спит”.

От мыслей о еде у него в желудке забурчало, и Габриэль прошипел:

- Ну тихо ты! Слышишь? Там наверху раздувают горн!

- Я хочу есть! – шепотом возмутился Элио.

- Ты же уже сожрал двух бартолемитов! Неужели не наелся?

- Мне нужна физическая пища!

- Зачем? – спросил Габриэль и с интересом добавил: – А что ты вообще такое? Выглядишь как человек, ведешь себя как истеричная девка, но я видел тела тех, кто тебе не понравился.

“Что я вообще такое”, – с горечью подумал Элио. Он уже почти совершил наибольший грех – предался нечистой твари с той стороны. И во что она его превращает?

- Я убил уже четверых твоих товарищей по Ордену. Тебя это не волнует?

- Нет, – фыркнул ван Эймс. – Плевать мне на них. Они считают меня шлюхой Мальтрезе, так что убивай их на здоровье, хоть всех. Ладно, пошли.

За разговором (если этот обмен мнениями можно назвать беседой) они уже поднялись по лесенке к люку, который закрывал спуск в подвал. Габриэль осторожно приподнял его, и в щель хлынул поток горячего воздуха. Кузнец и его помощник раздували горн, чтобы работать ночью, когда прохладнее. Дверь в кузницу они открыли – а то в ней можно было бы задохнуться.

- Идем, – еле слышно прошелестел Габриэль. Элио помог ему поднять крышку люка, и, пока кузнец с помощником стояли к нему спиной, молодые люди прокрались к двери и выскользнули наружу.

Прохладный воздух омыл Романте целительной волной. Он замер, глубоко, с наслаждением, дыша – духота в подвале доконала бы кого угодно.

- Идем! – Габриэль дернул его за руку. – Если хочешь есть, то нам лучше забраться в столовую для слуг. По ночам там никого нет, а буфет – есть.

Джилах покорно последовал за ним. Он знал, что ван Эймс не лжет – Королева щедро наделяла своего носителя одним даром за другим, и теперь Элио чуял, когда ему лгут.

“Неудивительно, – печально вздохнул он, – что многие не могли устоять перед искушением”.

Но как же эти люди справлялись с тем, что нечисть убивает и пожирает других людей? Неужели некоторым может быть настолько все равно? Неужели их никак не задевают ни боль, ни ужас, которые переживают жертвы нечисти в последние минуты? Эта смерть так мучительна, что Элио не был уверен, что даже Мальтрезе заслуживает такого конца.

Мысль о бартолемите, которую он едва подавил, снова появилась в его разуме, и по телу Элио прошла дрожь, и его затошнило. Это было даже хуже, чем страх перед пытками.

- Ну не трясись, мы уже пришли, – Габриэль выпустил руку джилаха и вытащил из кармана металлическую проволочку, согнутую по форме ключа. Похоже, он уже не первый раз обносил столовую для прислуги.

- Почему в