Самая милая пара - Мэри Кубика

ползущую с выключенными фарами. Сначала мне даже кажется, что она стоит, но нет: она все-таки движется. Поворачиваюсь к ней спиной и иду дальше, но ощущение, что за мной наблюдают, не исчезает.

Страха нет, но я замечаю, что инстинктивно ускоряю шаг. Через какое-то время чувствую, что дышать становится труднее. Оглядываюсь и с облегчением вижу, что расстояние между мной и машиной увеличилось. Но тревожность нарастает. Улица пустынна, и я на ней одна. Если прямо сейчас со мной что-то случится, никто об этом не узнает. Никто не увидит. Пытаюсь отогнать беспокойные мысли и рассуждать здраво: я слишком стара, чтобы бояться.

Миную еще три дома и выхожу к дорожке, ведущей к парку. Дорожка небольшая и предназначена для велосипедов и пешеходов. Она узкая, и машина по ней не пройдет. В данный момент это дает мне преимущество. Проскальзываю за забор из проволочной сетки.

Дальше дорожка идет через участок леса. Обычно лес меня не пугает, но сегодня мне отчего-то неспокойно. То и дело оглядываюсь через плечо, проверяя, не идет ли кто за мной. Той машины отсюда не видно. Мысленно снова переключаюсь на Джейка. Зачем он приходил домой сегодня утром? Что ему было нужно в доме? Что он взял? Что с ним происходит?

Некоторое время до нашей ссоры Джейк был сам не свой. Мрачный, замкнутый. Мы ссорились. Раньше такого не случалось. Мы всегда ладили. Но Джейку нужно все контролировать. Он не привык, чтобы ему говорили нет. Отказ – это криптонит [9] Джейка. В нашем браке не было такой проблемы, потому что до недавнего времени, когда у нас с мамой все пошло наперекосяк, я почти никогда и ни в чем не отказывала Джейку.

Роман у нас был бурный. Мы встретились, влюбились и через три месяца поженились. Джейк сделал предложение, и я согласилась. Он не хотел большой, шумной, помпезной свадьбы. Я сказала, что тоже не хочу, хотя планировала этот день с шести лет, вырезая картинки из журналов и вклеивая их в альбом. Мы с Джейком просто сбежали, и моя мама тяжело это восприняла, потому что всегда представляла, как поведет меня к алтарю в день свадьбы вместо отца, которого у меня не было. Взамен этого мы просто поженились на Ибице, потому что это было одно из тех мест, которые он всегда хотел посетить. В то время я даже не знала, где находится Ибица, думала, что это где-то в Мексике, может быть рядом с Канкуном. Я всегда хотела побывать в Мексике. Не получилось. Но в Испании тоже было неплохо.

Сейчас, идя через лес, я снова думаю о том вечере, всего пару недель назад, и о Джейке с бокалом виски, рассказывающем о жертве огнестрельного ранения, умершей на операционном столе. Я спросила, кто ее застрелил. Ее муж, ответил Джейк. Помню, как меня поразила мысль о том, что муж может выстрелить жене в голову. Мне это показалось немыслимым. Я снова и снова задавалась вопросом, что же она сделала, чтобы вызвать такую реакцию.

Но задело меня другое, не эти слова Джейка, а то, что было потом. Все произошло так быстро, что прошло мимо сознания, но зато это уловило подсознание. В тот момент я не обратила на это внимания и вспомнила позже, ночью, когда Джейк уже спал. Я лежала рядом с ним в постели и вдруг поняла, отчего мне так неспокойно. Рассказывая о том случае, Джейк улыбался, как будто что-то в этой жуткой истории доставляло ему удовольствие.

Сама не знаю почему, я встала с постели. Наклонившись, убедилась, что Джейк крепко спит, и выскользнула из спальни. Я спустилась по лестнице и вошла в кабинет Джейка. Бесшумно сняла со стены картину и открыла сейф. Пистолет был на месте. И только удостоверившись в этом, я смогла уснуть.

Я выхожу из леса. За деревьями – поле с детской игровой площадкой. Вот только сейчас на ней никого нет, и она выглядит заброшенной, как будто детей с нее эвакуировали. Никто не бегает по веревочному мостику, никто не скатывается с горки. Нет угрюмых подростков, покуривающих сигареты в укромных уголках. Никого нет. Наверное, во всем виновата погода. За то недолгое время, что я гуляю, день еще больше померк. И не потому, что солнце садится – для этого еще слишком рано, – а потому, что надвигается буря. Ветер усилился. Я иду по тропинке, и он налетает сзади, толкает в спину и заставляет идти быстрее, так что мне приходится сдерживать шаг. Качели в парке раскачиваются, словно их пинают призраки. Медленно, поскрипывая, кружится карусель.

Дорожка идет вокруг парка кольцом. Я хочу поскорее вернуться домой, но поворачивать назад нет смысла – выход, он же вход, только один: через лес и проволочное ограждение. Каким путем пришла, таким и выйду.

Деревья обступают меня темной стеной, и дорога назад, как мне кажется, занимает больше времени, словно путь удлинился.

Наконец, выхожу из леса. И вижу ту же машину, которая катит по улице следом за мной, теперь уже в обратном направлении, будто искала меня.

Во рту пересохло. Трудно глотать. Трудно дышать.

Я спрашиваю себя, чего именно боюсь, кто может находиться в той машине. Ответа нет. У меня нет причин бояться, и все же я боюсь. Я так быстро иду по тротуару в направлении своего дома, что практически бегу.

И небо вдруг сыплет дождем, так что капли падают на глаза.

Мотор урчит за спиной. Я не оглядываюсь, в груди нарастает крик…

– Извините.

Голос застает меня врасплох, потому что он женский. Не знаю почему, но я ожидала другого. Я медленно оборачиваюсь: машина остановилась в нескольких шагах от меня. Стекло со стороны водителя опускается, и из окна высовывается под дождь голова. На лице добрая извиняющаяся улыбка.

– Извините, не хотела вас напугать. Я совершенно заблудилась. Не скажете, где здесь Серкл-драйв?

Я стою на тротуаре под дождем. Сердце колотится, дыхание сбилось. Она просто заблудилась. Чувствую себя последней дурехой – и чего, спрашивается, испугалась? За кого я ее приняла? Что со мной могло случиться?

– С другой стороны Хобсон-стрит, – выдыхаю я. Голос дрожит, и незнакомка из-за дождя не слышит. Она качает головой:

– Извините, что?

– Это с другой стороны Хобсон-стрит, – говорю я, повышая голос. – Вернитесь до остановочного знака и проезжайте на Хобсон. – Я указываю, куда именно ей нужно ехать.

Женщина кивает, как будто понимает, что я имею в виду, и говорит спасибо. Окно закрывается, и машина отъезжает. Дворники мечутся по лобовому стеклу,