Цикл романов "Петля". Компиляция. Книги 1-11 - Сергей Павлович Бакшеев

— Отличная работа, Света.

Стандартные слова благодарности не соответствовали всей значимости улики. Это прорыв в сложном деле. Теперь изобличение убийцы сводится к четкому алгоритму простых следственных действий. Не требуется ее интуиция, психологические схватки с подозреваемыми, метания оперативников. Погоня и задержание, скорее всего, тоже не понадобятся.

Петелина припомнила общение с Сухоносом. Его руки были чистыми, без царапин — его специально проверяли на употребление наркотиков. А вот Сорокин держал свои руки на коленях или жестикулировал ими. Сейчас она внимательно посмотрит на его руки…

Петелина заторопилась к выходу, давая на ходу указания Масловой:

— Займись анализом ДНК. Получишь результат, сразу докладывай.

Около дверей ее окликнул Устинов:

— Я восставил удаленные файлы. Есть видео от Memento Mori! Смотрите.

Петелина вернулась к столу с большим монитором, но Головастик неожиданно погасил экран и смущенно улыбнулся:

— Я вам перешлю запись. Сами посмотрите.

Елена не стала выяснять причину смущения. Ей не терпелось проверить свою версию. Вернувшись в свой кабинет, она попросила Сорокина положить руки на стол, растопырить пальцы, перевернуть ладонями вверх. Она тщательно их осмотрела, даже поднимала и рассматривала каждую руку — ничего. Ни единой царапины.

Она опустилась в рабочее кресло. Сорокин настороженно таращился на следователя. Между ними располагался ноутбук, Петелина заметила файл, полученный от Устинова, и запустила его. Несколько минут она наблюдала за происходящим на экране, затем подняла взгляд и наткнулась на удивленную улыбку актера. Сообразила, что звук не выключен, и Сорокин, даже не видя монитор, догадался, что транслируется порно.

Елена выключила звук. Она поборола смущение и продолжила просмотр. Это ее работа. На записи Леся Нестеренко занималась сексом с темнокожим парнем. Двадцать минут прошли в молчании. Она упорно смотрела на дисплей, Сорокин ловил реакции на ее лице, а конвоир, раз такое дело, посчитал возможным сесть на диван. Для полного абсурда не хватало полковника Харченко за ее спиной.

Вслед за видео появилось сообщение от Memento Mori: «С тебя 40 000$, или видео появится в сети».

Опять шантаж, поняла Елена. Вымогатель поставил свой бизнес на поток. Но, в отличие от Сорокина, актриса не испугалась, а сама пошла в наступление.

«Козел, мое тело лучше, — читала Петелина переписку. — Я не так примитивно трахаюсь».

«Все поверят, что это ты».

«Не ты ли тот сморчок в кадре? Я видела достоинства получше».

«Ты поплатишься!»

«Тату подделал, а про кольцо забыл. Я никогда его не снимаю, идиот!»

Все встало на свои места. Таинственный фотограф украл белье Нестеренко, сфотографировал ее голую и смонтировал компрометирующее видео. Однако актриса не испугалась, изобличила подделку и вывела из себя вымогателя задиристыми ответами. Запись она получила в день убийства. Шантажист разозлился и задушил ее.

Вот кто главный подозреваемый. Допрашивая актера, она зря теряет время.

Вадим Сорокин подписал обязательство о невыезде и ушел.

32

Освободившись после допроса, Сорокин поспешил на студию. Собственная квартира его пугала. Из бесконечных вопросов следователя он сделал вывод, что убийства могут продолжиться. Дома он будет один — шаткое алиби. Если где-то найдут еще одну задушенную девчонку, ему не оправдаться. Как доказать, что он не выходил из квартиры? Лучше быть постоянно с людьми, чтобы те подтвердили его невиновность.

Заметив в коридорах киностудии Гошу Чантурия, Сорокин догнал режиссера и вцепился в него, как в спасительный круг.

— Вадик, тебя выпустили? — Чантурия ошалело смотрел на актера.

— Я же не виновен.

— Ну да, конечно. Надо обрадовать Сонина.

— А что, мне уже начали искать замену?

— Ты незаменим, — ушел от ответа Чантурия и обнял актера, дружески похлопывая по спине. — Я рад, жутко рад. А некоторые уже, знаешь, стали болтать: раз телефон не отвечает, то все — закрыли Сорокина.

Актер отстранился и выругался:

— Придурки! Мой телефон забрали криминалисты. Изучали.

— Зарылись в списке твоих поклонниц, — осклабился Чантурия.

— Удалю всех к черту! — Сорокин кинул взгляд по сторонам, убедился, что рядом никого нет, и перешел на шепот. — Там видео было. Кто-то заснял, как я поимел Рудакову. В тот самый день, когда ее задушили.

— Да ты что!

— Тридцатку с меня потребовал, зеленью.

— Вот скотина. И кто это был?

— Неизвестный в чулке. Подписался Memento Mori.

— И ты ему отдал деньги?

— Не хотел, но… — Сорокин потрогал ссадину на виске. — Слушай, у тебя выпить есть?

— Найдется.

— Пойдем, нальешь.

— Вадик, у тебя видок… Башку надо замазать. Дуй к гримерше, потом ко мне. А я к Филиппу, о тебе расскажу. Нам еще по замене Нестеренко надо решать.

Сорокин оценил свой мятый костюм, в котором провел ночь в СИЗО, и согласился. Как только он отошел, Чантурия достал телефон и позвонил. Вид у него был сердитый. Дождавшись ответа, Гоша зашипел в трубку:

— Слушай, я что-то пропустил? Какого черта ты полез на Сорокина?

— Это не телефонный разговор, — торопливо ответили ему.

— Вот именно. Вечером у меня.

Алена Ланская ждала Юшкевич в гримерной. Художница по гриму слыла дамой общительной, умевшей находить подход и к самовлюбленным звездам, и к начинающим артистам. Одних она хвалила, другим давала советы и ни с кем не конфликтовала. Даже опытный продюсер иногда прибегал к ее посредничеству при серьезных скандалах. И чаще всего она справлялась.

Как только Юшкевич появилась в гримерной, Ланская набросилась на нее с вопросами:

— Ну что там, как? Ты же была у продюсера.

— Сонин просил успокоить актеров. Следствие работает, убийцу обязательно найдут.

— Я не про это.

— Тебе не интересно, поймают ли убийцу?

Ланская пожала плечами и отвела взгляд. Открыто признаться, что устранение конкуренток дает ей дополнительный шанс, она не могла, но без здорового эгоизма в актерской профессии делать нечего.

— Каждый думает о своем, — вздохнула она. — Продюсер и режиссер об успехе фильма, а актеры о собственной карьере.

— А я озабочена тем, чтобы вы все хорошо выглядели, — добавила Юшкевич, уже понимая, к чему клонит настырная барышня.

— Ирина, ты всех знаешь на студии. Тебе доверяют и продюсер, и режиссер, и геи, и лесбиянки.

— Ну, спасибо, моя ласковая. Продолжай.

— Меня могут попробовать на освободившуюся роль? Посодействуешь?

— Освободившуюся после смерти Леси? — с прищуром во взгляде уточнила гримерша.

— Конечно! Роль Рудаковой, может, была не для меня, а вот эта — мое. Я такая же скромница, как и персонаж, а внутри огонь.

— Не сгори раньше времени.

— Сколько можно ждать? Сейчас или никогда!

— Славы захотелось или денег?

— Будет слава, будут и деньги. Поможешь?

— Даже не знаю. Сначала Милена, теперь Леся. — Юшкевич внимательно посмотрела на Алену. — Надеюсь, на главную роль ты не метишь. Я слышала к Черной приставили телохранителя.

— Суперзвезда, блин, — процедила