Зарубежный детектив 2026-5 - Марк Эдвардс

причинять вам неудобства. Так они чувствуют себя особенными, важными. Помню, когда я была подростком и работала официанткой в местном загородном клубе, одна женщина заставила меня приготовить соус тартар с нуля – просто потому, что могла себе это позволить.

– Мы знакомы? – спрашиваю я.

Она смеется над моим предположением, будто я спросила ее, не хочет ли она вместе покурить крэк.

– Нет, мисс Чо, мы не знакомы.

В комнате повисает неловкое молчание, и я понимаю, что ни за что не выпровожу эту женщину из своего кабинета, не выслушав ее слезливую историю о неверном муже или двуличной свекрови. Я наклоняюсь и собираю брошенные на пол фотографии. Затем беру салфетку и вытираю уголки глаз, но дрожь в руках унять не могу. Кажется, гостью это не волнует.

– Можете называть меня Хейзел. Что я могу для вас сделать, мисс Хэмсли?

– Конечно, Хейзел.

Я замечаю, что она не предлагает называть ее Мэдлин. Кто бы мог подумать.

– Мне нужна ваша помощь, Хейзел. Пропала моя крестница.

Я откидываюсь на спинку стула. Неожиданно. К частному детективу редко обращаются с подобными запросами.

– Ваша крестница? Когда она пропала?

Женщина достает фотографию из элегантной черной кожаной сумочки и протягивает ее обеими руками, словно бесценное украшение. Девочке на снимке лет тринадцать-четырнадцать. У нее темные глаза, нежная смуглая кожа, вьющиеся волосы и ослепительная улыбка, излучающая радость и энергию. Сперва я удивляюсь: неужели у Мэдлин есть темнокожий друг, которому она нравится настолько, что он сделал ее крестной своей дочери? Яркое платье в цветочек оттеняет лицо девочки. Ее улыбка ослепительна и невинна, но в глазах видна мудрость, будто она многое повидала, но пытается этого не показывать.

– Шесть месяцев назад, – говорит Мэдлин.

– Шесть месяцев назад? – Мои брови ползут на лоб. – Мисс Хэмсли, в таком деле важны первые сорок восемь часов. Все, что после, – поиск иголки в стоге сена. Через шесть месяцев расследовать уже нечего.

Гостья поджимает губы и смотрит сквозь меня. Она ковыряет ногти, будто я ей уже надоела.

– Я в курсе. Но все же я здесь.

– А что ее родители?

Она стряхивает с брюк пылинку.

– Мертвы. Она сирота.

– Вы не возражаете, если я спрошу, как они погибли?

– В автомобильной катастрофе. Она тогда была младенцем.

У меня такое чувство, будто я в суде, веду перекрестный допрос враждебно настроенного свидетеля.

– Соболезную. Вы были родственниками?

– Нет, просто близкими друзьями.

– А есть крестный отец?

– Нет.

– Значит, вы ее единственный опекун?

Ее шея напрягается.

– Нет. Она жила в сиротском приюте, или, по-моему, сейчас это называется детским домом, но там учатся дети, потерявшие родителей, или те, у которых проблемные семьи.

Женщина ерзает на стуле, ожидая следующего вопроса.

– Почему же она в детском доме? Почему не живет с вами?

Взгляд Мэдлин устремляется мимо меня в окно, и она погружается в воспоминания. Ответ дается ей мучительно.

– Мой образ жизни не подходит для ребенка. Кроме того, там есть такие условия, которые я не могла бы ей создать. Я убедилась, что девочка окружена заботой. Это лучший дом за городом.

Услышав фразу «за городом», я встаю из-за стола. С меня хватит этой женщины, которая слишком крута, чтобы самой заниматься бедной крестницей-сироткой.

– Ну, не очень-то хорошо о ней заботились, раз она пропала, не так ли? Извините, но вам придется найти кого-нибудь другого. Я работаю только в городе, не за его пределами. И, учитывая, сколько времени прошло, я сомневаюсь, что смогу что-либо сделать. У меня даже машины нет.

На мгновение маска сходит с ее лица, и я замечаю, как дрогнули ее губы. Она тяжело сглатывает, поднимается и обеими руками хватает меня, наклоняясь ближе. Эти руки не знали физического труда, но хватка у нее решительная.

– Пожалуйста, Хейзел. Я оплачу машину и все расходы. Понимаю, что шансов мало, но мне больше ничего не остается.

Она роется в сумочке и достает конверт с наличными. Не знаю, сколько в нем, но явно значительно больше, чем у меня на счете, а это сто семьдесят два доллара. Кенни на днях увидел банковскую выписку и расхохотался.

– Это для начала. Я попрошу свою ассистентку передать вам еще пять тысяч сегодня или завтра. Если вы найдете ее к концу следующей недели, получите еще сто тысяч долларов.

Приходится напрячься, чтобы у меня не отвисла челюсть. Сто тысяч долларов изменили бы все. Я могла бы расплатиться с долгами, внести арендную плату, переоборудовать офис, снять несколько рекламных роликов, взяться за более выгодные дела, отказаться от всех Джинов Штраусов со всего мира, стать тем частным детективом, которым всегда хотела быть. Но только если я найду девочку к концу следующей недели. Времени мало.

– Что, если я не найду ее?

– Тогда я найму другого частного детектива. Вы не первая и, возможно, не последняя, кто не справится.

– Мисс Хэмсли, семи дней слишком мало для такого сложного дела, особенно если учитывать, сколько прошло времени. Поиски могут занять недели, месяцы, и даже тогда я не могу гарантировать результат.

– Мне жаль, но таковы мои условия. Отец любил говорить, что тикающие часы помогают сосредоточиться. Но если этого недостаточно, то деньги, судя по вашему офису, уж точно должны стать достаточной мотивацией.

Я оцениваю посетительницу по-новому и замечаю, что уголки ее глаз покраснели, а белки налились кровью – она плакала. Затем мой взгляд падает на стопку неоплаченных счетов на столе. Я не могу отклонить это предложение, да и любое другое, если уж на то пошло. Предполагаю, что Джин Штраус не внесет следующий платеж. Однако мне все равно нужно знать больше.

– Вы обращались в полицию?

– Да. Они провели тщательное расследование, но, честно говоря, не думаю, что дело стало у них в приоритет. Заявили, что девочка, вероятно, сбежала и скоро вернется. Это было несколько месяцев назад.

– А другие частные детективы? Вы упомянули, что я не первая.

– Я обращался к нескольким, но все оказались некомпетентны и потерпели неудачу.

– В любом случае разговор с ними может сэкономить немного времени. Мне понадобятся их имена и контактная информация.

– Боюсь, я не могу вам их дать. Мне нужна свежая пара глаз. – Тяжелые слова прерываются отдаленным воем сирены, доносящимся из-за окна.

По моему опыту, когда кто-то нанимает нескольких частных детективов, происходит одно из двух: дело невозможно раскрыть или с клиентом невозможно работать. Кажется, в данном случае и то и другое. Все в этой ситуации говорит, что я должна отказать, но мысль о прекрасной маленькой сиротке не дает мне покоя. К тому