Зарубежный детектив 2026-5 - Марк Эдвардс

– Вы согласны на то, чтобы вас записывали? – Закон Нью-Йорка требует, чтобы я спросила.

– Да, согласна.

– Хорошо, тогда расскажите все, что знаете.

Я открываю ноутбук и готовлюсь делать заметки, при этом замечая, как приподнимаются уголки губ Мэдлин. Словно кольцо на подушку, она кладет сумочку рядом на стул и делает глубокий вдох.

– К сожалению, я мало что знаю. В понедельник я была дома. Только закончила утреннюю HIIT-тренировку и как всегда готовила эспрессо, когда мне позвонили из детского дома Святой Агнессы – Мия жила там. Ее так зовут. Мия Росс.

На мгновение голос женщины срывается, но она быстро берет себя в руки.

– Продолжайте.

– Звонил глава приюта Томас Маккензи, старый друг семьи. Он сообщил, что Мия пропала, и спросил, связывалась ли она со мной.

– Связывалась?

– Нет. Как вы можете себе представить, я сочла эту новость весьма печальной и сказала, что приеду немедленно. Томас сразу отверг эту идею и попытался успокоить меня. Сказал, что в моем визите нет необходимости и что она, скорее всего, отправилась осматривать кампус и ее быстро отыщут. Он пообещал позвонить, как только они ее найдут. Остаток дня я просидела дома, уставившись в окно с телефоном в руках, но он так и не зазвонил.

– Что вы делали потом?

Мэдлин закатывает глаза, как будто ей очень утомительно рассказывать эту историю в очередной раз.

– Я, конечно, набрала Томасу. Выяснилось, что они все еще осматривают территорию и расспрашивают местных жителей. Я спросила, стоит ли вызывать полицию, и он ответил, что пока нет, что следует подождать по крайней мере сорок восемь часов.

Я выделяю эту часть жирным шрифтом. Странно, что он отказывался от полиции.

– Ладно. Что произошло после сорока восьми часов?

– Ничего. Это меня и вывело из себя – моя крестница пропала, а у Томаса даже не хватило совести позвонить и сообщить последние новости. Я сказала, что с меня хватит, и вызвала полицию.

Я стучу по клавиатуре, переводя взгляд с экрана компьютера на Мэдлин и обратно, чтобы она знала, что я слушаю. Большинство частных детективов – мужчины, а мужчины не всегда умеют слушать. Это одно из моих немногих преимуществ.

– Расскажите о своем взаимодействии с полицией.

Мисс Хэмсли снова роется в сумочке и достает из нее визитку, которую протягивает мне. На карточке написано «Детектив Роберт Ритер».

– Меня направили к нему. Он записал информацию и сказал, что они начнут расследование.

– Начали?

– Да. К его чести, детектив отправился в приют, осмотрел комнату Мии, поговорил с персоналом и прогулялся по территории.

Я приподнимаю бровь.

– Это он вам рассказал? Обычно полиция не комментирует ход расследования.

Мэдлин фыркает, будто мои вопросы доставляют ей неудобство.

– На самом деле нет. Я узнала об этом от Томаса: он связался со мной на следующий день. Раздраженно заявил, что было преждевременно привлекать полицию и что он был бы признателен, если бы я предупредила об их приезде. Я ответила, что, знай он, где находятся его подопечные, нам не пришлось бы обращаться в полицию. С тех пор он не отвечает на мои звонки.

Я подчеркиваю имя «Томас Маккензи» в своих заметках.

– Похоже, он тот еще фрукт.

Глаза Мэдлин прищуриваются в знак согласия. Это она так смеется.

– Он не такой уж плохой. Просто немного скряга и принимает близко к сердцу все, что связанно с детским домом.

– А детектив Ритер вам после этого звонил?

– Да. Сначала он был очень любезен, сказал, что полиция ведет расследование. Конечно, он не мог поделиться никакими подробностями, но казался искренне заинтересованным в поисках и усиленно работал. Он задавал правильные вопросы и с головой ушел в расследование, но…

– Продолжайте.

– Но потом он просто как-то… растерял пыл. Перестал звонить, а когда я набирала сама, несколько дней не отвечал или не перезванивал вообще. Когда я все-таки поговорила с ним, он сказал, что расследование продолжается, но у департамента ограниченные ресурсы и они перераспределили их на «более важные дела». Что может быть важнее пропавшей маленькой девочки?

Я отворачиваюсь от экрана и смотрю прямо на Мэдлин. Она с неподдельным беспокойством морщит лоб, и я ей сочувствую. Одним из самых сложных аспектов розыска пропавших без вести является тот факт, что полиция не может делиться информацией, потому что не хочет ставить расследование под угрозу. Вы же, в свою очередь, не должны докучать им до такой степени, что они перестанут хотеть вам помогать. В итоге остается только надеяться и ждать. Конечно, у меня нет таких ограничений, поэтому, по крайней мере, я могла бы успокоить Мэдлин, поделившись тем, что выяснила. Но сначала мне нужно больше узнать о ее крестнице.

Я подаюсь вперед.

– Расскажите мне про Мию.

Изумрудные глаза затуманиваются от воспоминаний, на лице женщины появляется страдальческая улыбка.

– Она самая красивая девочка на свете, Хейзел. У нее широкая озорная улыбка, и она приносит радость всюду, где бы ни появилась. Персонал говорит, что она еще и проказница. Ну знаете, подкладывает фальшивых насекомых девочкам в хлопья, заворачивает в пищевую пленку кран в раковине и так далее. Она любит музыку и самая большая поклонница Оливии Родриго или, по крайней мере, считает себя таковой. Я этого не понимаю. На мой вкус, слишком злая музыка. И нет такой игры или вида спорта, которым бы она не занималась. Она обожает теннис и проводила бы весь день на свежем воздухе, если бы могла. – Женщина достает из сумочки телефон и просматривает галерею. Каждое нажатие кнопки выполняется с изяществом белошвейки. – Мия хочет стать певицей. У нее такой красивый голос, и, когда она выступает, в ней чувствуется нечто особенное.

Мэдлин включает видео и протягивает мне телефон. Девочка стоит одна в центре старой деревянной сцены. Могу только предположить, что это концертный зал детского дома. Позади нее со стропил свисают бархатные шторы королевского пурпурного цвета. Видео нечеткое, но, даже несмотря на размытую картинку, я могу понять, что имеет в виду Мэдлин. Мия высоко держит голову и выглядит уверенно, точно ей здесь самое место. Волосы девочки пушатся из-под ярко-розовой повязки на голове, словно подпитанные ее энергией. Свет прожекторов подчеркивает блеск ее глаз и белоснежную улыбку во все тридцать два зуба. В отличие от концертов моих племянниц, где родители болтают без умолку и из кожи вон лезут, чтобы лучше снять свое ненаглядное дитя, здесь зрители сидят молча. Они сосредоточены, будто знают, что сейчас увидят