Зарубежный детектив 2026-14. Компиляция. Книги 1-11 - Брин Гринвуд

Отсчитываю двадцатки. Приложив на прощанье пару пальцев к козырьку своей бейсбольной кепки, Сладкий – наконец‑то! – разворачивается к двери.

– Если еще что‑нибудь понадобится, ты знаешь, где меня найти.

– А то, – копирую я его кривую ухмылку.

Стоит двери захлопнуться за Сладким, и моя грудь сразу полнится немыслимым чувством облегчения. Хотя, возможно, таблетки в моем кармане тоже имеют к этому какое‑то отношение.

Первым делом я отправляюсь в ванную, чтобы учредить новый тайничок. У меня нет времени на особую изобретательность, но я не верю в полностью лишенный любопытства гостиничный персонал. Пластиковая баночка из-под витаминок достаточно неприметна, чтобы стоять на самом виду, поэтому я ставлю ее на полку за зеркалом шкафчика, среди множества потертых тюбиков с косметикой, которые выуживаю со дна рюкзака. Простая девушка, которая старается следить за своей внешностью и вовремя получать «полезный алфавит».

Я выбираю «Аддералл» и глотаю его. Немного подумав, принимаю еще одну пилюлю. Если приму больше, меня начнет трясти… Или, как вариант, я просто проглочу весь свой запас.

Для того, что я задумала, нужно быть во всеоружии.

* * *

После тридцати пяти мучительных минут разговора по телефону со страховой компанией я закрываю штраф своей последней еще действующей кредитной картой, скрипнув зубами при виде астрономической суммы на платежке. Зато теперь машина ждет меня на стоянке, и она снова моя. Как бы там ни было. Выглядит драндулет гораздо хуже, чем мне помнится, – но, пока он еще способен передвигаться самостоятельно, по фигу.

Еще через полчаса я паркую свою покореженную тачку у обочины напротив дома Шоу. Особняк выглядит безжизненным, все окна закрыты шторами, но две машины на подъездной дорожке подсказывают, что хозяева все‑таки дома. Что я выпустила из виду при первом визите, так это сложное устройство их дверного звонка: целая система с переговорным механизмом, глазком камеры и, похоже, датчиком движения. Я звоню и звоню, без всякого толку. Не игнорируй меня, лживый козел. Думаешь, если притвориться, что меня тут нет, я уйду? Перехожу на стук (сперва легонько, потом принимаюсь колотить в дверь со всех сил) и вскоре слышу торопливые шаги.

Жаклин Шоу выглядит хрупкой, ее кожа кажется почти прозрачной без макияжа. Она непонимающе моргает набухшими красными веками, и яростная тирада, готовая сорваться с моего языка, сразу куда‑то исчезает.

– Можно войти? – скулю я. Ничуть бы не удивилась, захлопни Жаклин дверь у меня перед носом, но та лишь кивает и отходит в сторону.

При выключенном свете дом напоминает похоронное бюро после окончания рабочего дня. Кажется, все здесь покрыто тонким слоем пыли, который сгладил углы и приглушил цвета. Я замечаю, что со стен пропали картины, оставив после себя едва заметные темные прямоугольники.

– Все в порядке? – интересуется Жаклин, хотя, судя по всему, этот вопрос мне стоило бы задать первой. Ее лицо настолько осунулось, что тени под и без того острыми скулами обратились в темные ущелья.

Не в порядке, вообще‑то. Но прежде чем я успеваю что‑то сказать, сверху доносятся грохот захлопнувшейся двери и гулкие шаги. Секунду спустя в дверном проеме появляется Том Шоу, который выглядит едва ли лучше Жаклин; видимо, стресс начал сказываться и на нем. Но если к Жаклин я испытываю что‑то вроде новорожденного сочувствия, то измятая футболка и мешки под глазами ее мужа приводят меня в ярость.

При виде меня Том безвольно опускает плечи.

– Господи. Лэйни, это ты…

А кого, интересно, он ждал увидеть на своем пороге? Беззаботную Оливию со школьным рюкзачком?

Том трет лицо обеими руками.

– Что‑нибудь… что‑то новое? Если ты… если ты что‑то вспомнила, лучше сразу звони детективу Ортису.

– Ничего я не вспомнила, – сипло признаюсь я. Пружина волнения разворачивается под моими ребрами, заводя гнев. – Но, возможно, настала ваша очередь попытаться.

Жаклин делает шаг ближе. Том вонзает в меня взгляд, исполненный раздражения.

– Что…

– Линден Джейкс! – огрызаюсь я.

Где‑то в стороне Жаклин издает придушенный писк. Глаза Тома Шоу сужаются; назревает буря.

– Я обсудил эту тему с детективом Ортисом, – сообщает он ровным тоном. – И не собираюсь повторяться ради твоего просвещения. Не говоря уже о том, что это вообще не твое дело и тебе не следовало об этом знать.

– Ну, уже поздно, – угрюмо возражаю я.

– Это личное дело, – обрывает меня Том. – Оно касается моей семьи. И моей дочери!

Каждый слог исполняется отдельно, гневным стаккато, а слова «моей» выделяются особым нажимом.

– Значит, вы решили, это не настолько важно, чтобы поднимать тему? – уточняю я, чувствуя, как дрожат мои губы. Меня опять начинает мутить, и я понимаю, что прилив сил не продлится долго. Я рухну, и очень скоро.

Жаклин подступает ближе, простирая ко мне руки:

– Лэйни…

Шоу вонзает в свою жену ледяной взгляд.

– Что, если это действительно он? – бормочу я. – Что, если он… что, если…

– Нет, не он! – взрывается Шоу. – Он Оливию и пальцем не тронул, ясно? Вот почему нам пришлось уладить дело без вмешательства полиции. Мы заставили школу уволить учителя, потому что я просто не мог оставить все как есть, ясно? Поползли бы слухи, все бы узнали о моей дочери. А ей было всего восемь. Неужели так сложно это понять?

– А что тут понимать?

– Та женщина, Маркес, которая все видела… – снова трет глаза Том. – Она рассказала правду.

У меня слабеют ноги. Я чувствую, что скоро упаду без сил, и ничего не могу с этим поделать.

– Но Оливия… она же сказала вам с Жаклин…

– Оливия, – говорит он, с горечью сплевывая каждый слог, – практически во всем призналась. Она сама сделала то, о чем они говорили. Не имела в виду ничего плохого. Похоже, увидела в Интернете или еще где‑нибудь, ты же сама знаешь, как это бывает: родительский контроль не всеохватен. А Оливия, она всегда была такой. Действовала, толком не думая. Следовала любому импульсу, творила все, что взбредет в голову. Такая вот неудержимая…

Исчерпав горькие слова, Том тяжело вздыхает.

– И что, черт возьми, нам было делать?

Ума не приложу. Серьезно поговорить с дочерью? Или, может, обратиться к помощи психологов? Но я решаю держать рот на замке – и к лучшему, потому что сама не очень‑то доверяю своему языку. Стоит только открыть рот, и оттуда того и гляди выскочит что‑то обидное и непристойное.

– Не представляю, чего я ожидал… – устало тянет Том Шоу, будто недавняя вспышка отняла у него последние силы. – Жаклин не знала ее историю, а я был в курсе с самого начала. Неприятно это признавать, и я презираю себя за